— Да, он не нарочно, — покивал Грегор. — А вот ты, — он глянул на Скрипача, — любишь, чтобы нарочно, так? Наплачемся, чую, мы с тобой, с паразитом этаким.
Скрипач закрыл глаза ладонью.
— Я же еще ничего не сделал, — произнес он с чувством. — За что?!
— Ну так ведь сделаешь, — развел руками Грегор. — И нечего глаза бесстыжие руками закрывать. Ты давно не делал. Соскучился, поди.
— Точно, они Видящие, — Иту вдруг стало весело. — Спасибо, Грегор.
— Да было бы за что. Сирин, ночь идет, по домам бы пора. Сегодня не летим, молчит колокол, — Грегор зевнул. — София, пойдем. Доброй тебе ночи, Сирин. Доброй ночи, братья.
Спать легли в той же комнате, наскоро поужинав тем, что заказала Оливия — мясное рагу и тонкие, хрустящие лепешки, сдобренные пряными травами, удивительно напоминающие фокачча.
— Слушай, можно спросить? — не выдержал, наконец, Ит.
— О чем? — не поняла Оливия.
— Про твои часы. Почему на них восемнадцать часов?
— Потому что это правильно, — отрезала Оливия. — Потому что должно быть восемнадцать часов. Это я отлично помню. Оттуда.
— Оттуда? — Ит удивленно поднял брови. — Из той жизни?
— Да, — кажется, Оливия разозлилась. — И вот только не начинай! Тут иногда бывает один любитель поспорить, как раз из Пропащих, так для него свет клином сошелся на моих часах. Он тоже спрашивал, откуда я взяла про восемнадцать.
— А действительно, откуда? — мирно спросил Скрипач.
— Это есть. В моей памяти это — есть.
— Что именно?
— Голос. Красивый женский голос, который произносит одну фразу. «Восемнадцать часов». И, знаешь, я больше верю этому голосу, чем любому Пропащему, который якобы что-то такое правильное помнит.
— Оливия, скажи, а у тебя есть спящий? — вдруг спросил Скрипач.
И очень зря он это сделал. Оливия помрачнела, глаза её потемнели.
— Знаешь, что… иди-ка ты… спать! — рявкнула она. — Не твоё дело! Вот же притащила вас на свою голову! Какая наглость!..
— Не злись, — попросил Ит. — Прости. Мы действительно несколько… мы больше не будем спрашивать. Рыжий, ты, правда, того, не надо. Ну вот зачем?
— Хотел удостовериться, — Скрипач виновато опустил взгляд. — Прости, Оливия. Я больше не буду.
Оливия встала, бросила нож на тарелку, и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты.
— Придурок, — покачал головой Ит. — Теперь думай, как будешь утром извиняться. Между прочим, она нас спасла. Рыжий, правда, ложись спать, а? Ложись, пока еще что-нибудь не натворил.
2
Крепости-звезды
Утро началось с того, что в дверь дома Оливии кто-то громко постучал. Настолько громко, что даже на втором этаже, где спали Ит и Скрипач, стук оказался слышен более чем хорошо, и они сразу, одновременно, проснулись.
— Ну зачем в такую рань-то… — пробормотал Скрипач, пытаясь укрыться с головой тонким покрывалом. — Ит, там уже светло?
— Вроде да, — Ит зевнул.
Стук раздался снова.
— Чертов дятел, — Скрипач сел. Поморщился — ожоги и ушибы болели гораздо меньше, чем вчера, но все-таки еще ощущались. — Кому там неймется? И где, интересно, Оливия? Почему не открывает?
— Тебя пробило на идиотские вопросы? — Ит снова зевнул. — Интересно, сколько времени?..
Скрипач заржал.
— И чего смешного? — не понял Ит.
Скрипач молча указал пальцем на часы о восемнадцати цифрах и развел руками — за что купил, мол, за то и продаю.
— Во вселенной Оливии уже десять утра, — констатировал он. — В нашей, наверное, что-то около семи. Сколько на самом деле — хрен его знает, но по ощущению шесть. Слушай, вроде бы стучать перестали. Может, еще поспим?
Поспать, однако, не удалось, потому что минуты через три в комнату без всякого стука вошла Оливия, а следом за ней — Грегор.
— Кажется, вы все-таки из наших, — не здороваясь, сообщила она. — В бухте появились две новые машины. Вставайте.
— Доброе утро, — вежливо произнес Ит.
— И прости, пожалуйста, за вчерашние слова, я не хотел тебя обидеть, — быстро добавил Скрипач.
— Фигня, — махнула рукой Оливия. — Нет уже никакого вчера, есть только сегодня. Одевайтесь, и пойдемте.
