— Понимаешь, если дадим ход делу, мол действительно — ты не Заикин, то многое рухнет. Начиная с тебя, кончая мною и Политбюро… Так-то сынок. Ну посуди сам, раскинь мозгами — я знаю, ты действительно не Заикин. Ну так что? Что, я спрашиваю тебя? А?! Тебя под суд, меня под суд, товарища Брежнева с Андроповым куда? А?! Легче тебя оставить Заикиным, чем все менять. Уже поздно…
Юрий сидел раздавленный, раздавленный стройной логикой генерала. Действительно, легче отправить умирать его в космос, чем все менять… Уже поздно…
— И последнее… Самое главное. Всем, в том числе и Леониду Ильичу, за успешный полет обещаны правительственные награды… Так кто же тебе позволит оставить всех нас без заслуженных наград? Ты сможешь взять на себя такой тяжкий крест?
— Нет… -
сдавленно ответил Юрий и поник головой. Он понял — лететь придется. Ему…
— Ну а теперь, раз ты все понял и я думаю со мной полностью согласен, я твою любую просьбу выполню, любое твое желание. Я повторяю — любое! Больше тебе ни чем помочь не смогу, но выполнить твое любое желание на это меня хватит. Подумай и говори.
Любое желание… Как приговоренному к смерти… А кто он, как не приговоренный к смерти, приговоренный судьбою, политбюро, народом… Смертник, а потому его последнее, желание священно… Но что же ему хочется в этих последних днях жизни?.. Чего?.. Вина, водки, коньяка?.. Последнее время от мыслей об алкоголе аж мутит, видать врач действительно хорошее лекарство колол ему… Женщину?.. Даже во сне они к нему не приходят, хотя вроде по утрам и на лицо действенность аппарата… Нет, хочется ему на последнею минуту женщину, какая бы она не была красивая и страстная… Любимой у него нет, а продажных женщин у него и так было слишком много… Денег с собой не возьмешь, да и не к чему они ему, ни когда не был меркантилен, всегда хватало малости, вина глоток, хлеба кусок… Может за кого-нибудь попросить?.. А что, это было бы благородно и красиво, в последнею минуту приговоренный к смерти через засылку в космос на советской ракете просит не для себя и не за себя, а за… за… за… за…
— Ну что, Юрий, надумал?
— Д. Я хотел бы, что б вы нашли того милиционера, который доставил меня в омский аэропорт и отправил в Москву. Нашли и выполнили бы его самое заветное желание… Выполните?
Офуел напрочь, гребена рот…
— Хорошо, я твое желание обязательно выполню. Найду этого милиционера и осчастливлю. У тебя все?
— Да…
— Насчет самого себя просьб, пожеланий нет?
— Нет…
— Тогда давай руку. Вот так, крепче, крепче. По-мужски! Во! Ну, счастливой дороги, Юрий Леонидов! Если вернешься — мы с тобой выпьем. И не раз. А сейчас позволь обнять тебя, -
последние слова Командор произнес слегка как бы дрогнувшим голосом и теранув кулаком по сухим глазам, обхватил плечи Юрия и прижал его к своей широкой груди, широкой и мужественной. В щеку Юрия впился какой-то значок… Скосив глаз, он прочитал — "Юный друг пожарной дружины"… Постой, а почему Леонидов, он же… Ну хватит, пообнимались и хватит. До моего адъютанта ему далеко… Командор отодвинул Юрия и отчески глянул ему в лицо, с высоты своего роста.
— Значит мы договорились, Юрий?
А какая разница, как ему умирать, может быть он где-нибудь там, в дальнем космосе, встретит близких по разуму и душе… И все-таки, почему же Леонидов…
— Договорились, товарищ генерал.
— Вот и отлично. До скорого свидания, Юрий.
— До свидания…
"ЗиЛ" мчался по заснеженному Подмосковью, елки-дачи-березы-объекты-сосны мелькали за окном, Командор мечтательно глядел вдаль. Да, болвана обработал он мастерски, жаль — не было свидетелей-зрителей, огромнейший талант пропадает, огромнейший… Ведь кто бы додумался, вместо этого слюнтяя Заикина в Политбюро отвезти Кроху… И ни чего, справился Кроха с заданием, Брежнев со старцами утерся и благословил Кроху, а в его лице Заикина, ха-ха-ха-ха!.
Адъютант не косился по сторонам и не оглядывался на вроде бы беспричинный смех генерала, он решал важную задачу — сообщать о подслушанном или нет. Ведь Командор говорил страшно, высмеивал священные понятия, насмешливо отзывался об Брежневе и Андропове… Но не будет ли ему хуже, вот в чем дело, вот в чем вопрос, быть или не быть, стучать или не стучать, извечный русский вопрос, мучивший не одно поколение интеллигентов… Хорошо колхозникам или рабочим, стукнул и ни каких переживаний…
Ну что ж, решено так решено, нырну сегодня к соседке… Нет таких крепостей, которые не могут взять коммунисты… Шофер плавно крутанул рулем, выехал на шоссе и помчался вдаль, к сверкающему солнцу на голубом морозном небе. По сторонам возвышались засыпанные снегом заборы, ели и сосны.
Отличный день — подумали трое в машине и лейтенант ГАИ, вытянувшийся на обочине дороги, возле своей будки. Отличный день!..
— Десять…
Господи прости грехи тяжкие раба своего Юрия…
— Девять!..
"а что, за что, за что?!..
— Восемь!..
Как же это меня угораздило…
— Семь!..
Ведь ни когда раньше мне не было так страшно…
— Шесть!..
Господи!!!..
— Пять!..
Сейчас бы водки или хотя б лосьона, "Свежесть" или "Огуречный"…
— Четыре!..
