Звезды должны подождать полностью

Я лежал, дрожа, с набитым опавшими листьями ртом. Я слышал звуки беготни, крики, в конце квартала шумно работал двигатель на холостом ходу. Я приподнял голову, затем встал на ноги, сделал пару шагов в глубокую тень, ноги у меня были такие, словно их ампутировали, а потом некачественно пришили обратно. Я снова споткнулся, налетев на что-то покрытое ржавчиной. Я задержался и, моргнув, разглядел широкий бок моего новенького Понтиака 2001 года. На матово-яркой декоративной полоске, обрамлявшей заднее стекло, виднелась раскрошенная корка белесого стекла, а я все еще был должен за нее восемь тысяч.

Позади меня послышались шаги, а я внезапно вспомнил несколько вещей, ни одна из которых не была приятной. Я нащупал свой пистолет его не было. Я двинулся вдоль машины, споткнулся, попытался удержаться. Бесполезно. Мои руки были как коржи сгоревшего пирога. Я сполз вниз, как мокрое полотенце, и лег среди опавших листьев, прислушиваясь к приближающимся шагам. Они прекратились, и сквозь внезапно поднявшийся густой туман я мельком увидел высокую седовласую фигуру, стоящую надо мной. В руке у него был мой пистолет. Он потянулся ко мне, а потом туман сомкнулся и поглотил все.

Звезды должны подождать

Кейт Лаумер

Казалось, это было обычное утро. Черт, да это и было обычное утро. Такое же интенсивное движение за пределами резервации не упыри, ожидающие увидеть смерть и разрушения, а просто добропорядочные американские граждане, направляющиеся на работу, с мыслью, что они должны увидеть что-нибудь интересное снаружи сверхсекретной установки NASA, в день запуска Прометея, главного корабля человечества. Первая попытка основания постоянной колонии в другом мире, — в данном случае на Каллисто, — настолько гостеприимном, насколько было возможно. Население Джаспертона не было в восторге, когда NASA решило разместить космодром Прометея неподалеку от их города — ходили слухи о взрывоопасном потенциале ионного двигателя и поглотителя энергии. Но не были настроены они и враждебно, в конце концов, это означало создание двухсот новых рабочих мест, а нам нужно было быть именно там, где мы были, а не в пустыне Аризоны, по логистическим и техническим причинам. Все, что можно было увидеть снаружи — это полоска хорошо подстриженной травы между дорогой и забором из сетки-рабицы и четкая табличка у ворот. Обеспокоенный новобранец, несущий караульную службу, неловко отдал честь. Мое возвращение было столь же безрадостным.

Единственным исключением была группа журналистов, собравшихся сразу за воротами под скоплением телекамер и прожекторов. Они подождали, пока я подойду к воротам, а затем окружили меня. Я опустил стекло — они имели право знать, что будет происходить на тщательно охраняемом объекте.

— Сэр, вы коммандер Джексон, — сказал мне парень с бесстрастным лицом, заглядывая внутрь сквозь объектив телекамеры.

— О Боже мой, — ответил я. — Вы, должно быть, увидели мою табличку с именем.

— Нет, — лениво поправил он. — Мы знаем вашу машину, сэр. Мы ждали вас. Вы последний из экипажа, кто пришел.

— Дублирующего экипажа, — пришло мое время поправлять его. — Я бы пришел раньше, но мои приказы велели прибыть именно сейчас.

Он кивнул, забираясь в машину.

— Конечно, сэр, — на этот раз он согласился. — Насколько велика опасность мегатонного взрыва, когда вы ее запустите?

— Нулевая, — сказал я ему.

— Но ионный двигатель, коммандер, — настаивал он. — Согласно журналу овости науки за эту неделю, существует вероятность образования кратера больше, чем кратер Тихо. Они говорят, что никто не знает, насколько взрывоопасен этот новый двигатель.

— Это регулируемый плазменный ускоритель частиц, — сказал я ему. — Вся энергия реакции будет удерживаться и рассеиваться поглотителем энергии. — Я начал двигаться дальше, но он задержался и покраснел.

— Говорят, что в нём энергии больше, чем в сотне крупных молний, — выдохнул он.

Я остановил машину и покачал головой. Он благодарно посмотрел на меня.

— Эту молнию можно укротить с помощью простого громоотвода, — напомнил я ему. — Поглотитель снижает напряжение, а затем безвредно рассеивает его в скальной породе.

— Почему такой молодой человек, как вы, семьянин, готов добровольно участвовать в такой односторонней миссии, как эта?

— Вспомогательная миссия продлится шесть месяцев. Через шесть месяцев станция заработает, сменная команда сможет приступить к работе, и мы вернемся.

— Кажется странным, коммандер, — настаивал он, — что у всех членов основного и резервного экипажей, кроме одного, есть маленькие дети. Неужели они не могли найти людей без семей для такой рискованной миссии?

— Легко, но компьютер, который планировал миссию, не интересовался гуманитарными соображениями. На основе данных, которые в него ввели психологи, он вычислил, что мужчины, у которых есть семьи, будут наиболее мотивированы на успешное завершение миссии и возвращение домой.

— Действительно ли велики шансы на возвращение, сэр? — настаивал он.

Я кивнул.