Я думал, что старик мертв, пока он внезапно не пошевелился. Черты его лица теперь казались расслабленными, умиротворенными, кожа, как пергамент, натянулась на кости. Я взял его узловатую старческую руку и потер ее. Она была холодной, как у утонувшего моряка.
— Ты ждал меня, старина? — бессмысленно спросил я. Он слегка повернул голову и посмотрел на меня. Затем его губы шевельнулись. Я наклонился поближе, чтобы расслышать, что он говорит. Его голос был тише, чем у потерявшего надежду.
— Мама... велела мне... ждать тебя... Она сказала... что ты... когда-нибудь вернешься...
Я почувствовал, как у меня сводит челюсти. Внутри меня что-то сломалось и потекло, как расплавленный металл. Внезапно мои глаза затуманились — и не только из-за дождя. Я посмотрел на старое лицо передо мной, и на мгновение мне показалось, что я увидел призрачный отблеск другого лица, маленького круглого личика, которое смотрело на меня снизу вверх.
Он пытался что-то сказать. Я опустил голову.
— Я был... хорошим мальчиком… Папа? — затем его глаза закрылись. Я долго сидел, глядя на неподвижное лицо. Затем сложил руки на груди и встал.
— Ты был не просто хорошим мальчиком, Тимми, — сказал я. — Ты был хорошим человеком.
Как только я оказался на приличном расстоянии от территории дворца, я нашел укрытие от ветра под живой изгородью и растянулся отдохнуть на минутку. Я мгновенно заснул. Мое тело достаточно упражнялось без еды и отдыха. Я проснулся, чувствуя себя лучше, хотя и дрожал. На самом деле было не так уж холодно — градусов может шестьдесят[37], — но было еще темно. Освещение в отеле — упс, во “Дворце” — снова включилось. Вероятно, ярость Тоби иссякла, и Ренада вернулась в баронские апартаменты, чтобы без проблем отдохнуть. В любом случае, я ничего не мог поделать, пока все не уляжется и я не вылечусь. Все, что я мог сделать для нее сейчас, это сделать так, чтобы ее убили.
Теперь я мог видеть слабое свечение в небе к западу от большого города, там были крошечные оранжевые огоньки, вероятно, от масляных ламп, разбросанные средней густотой по долине и в районе Джаспертона. Жизнь продолжалась, если не на уровне, предшествующем Обрушению, то, по крайней мере, в целом.
Я впервые начал задумываться о том, на что это было похоже на самом деле, что делают выжившие — или их потомки. Например, семья Ренады. Правда я не решился выяснять это, я просто вернулся на дорогу и направился к ближайшим фонарям, которые больше походили на электрические, чем на масляные. Через некоторое время я услышал шум двигателя генератора.
Я двигался по бездорожью, продираясь сквозь сорняки, которые вовсю осваивали территорию. Я подошел к ржавой изгороди из колючей проволоки. Нити оборвались, когда я приподнял их, чтобы поднырнуть под них.
Я застыл на месте, услышав звук. Он раздался снова: протяжный стон, доносившийся из тени под большим дубом. Я направился в сторону звука, который повторялся снова и снова, с интервалом, достаточным лишь для затрудненного дыхания, которое я тоже теперь мог слышать.
Я остановился и внимательно посмотрел в направлении звука. Из-за нагромождения досок исходило тусклое свечение. Мне было мало что видно, луны не было. Я решил рискнуть и воспользоваться фонариком, не забыв предварительно похлопать по своему пистолету 38-го калибра, который я нашел в кармане Дангера, просто чтобы успокоить ту часть себя, которая говорила: “убирайся отсюда к черту и занимайся своими проблемами”.
Белый луч осветил что-то вроде укрытия, сделанного из сгнивших досок и сухих веток у развалин бетонной стены, и накрытого куском синего пластикового листа. Внизу на утоптанной земле лежал мужчина, одетый в одежду, по-видимому, сшитую из старого брезентового тента. Ноги у него были босые, и я заметил, что одна нога у него была подвернута так, как не смог бы ни один человек, у которого не было переломов. Я на мгновение осветил его лицо фонарем, все, что я увидел, это усы и пару маленьких глаз, которые моргали на свету. Он закрыл лицо рукой и попытался что-то сказать, но поперхнулся, закашлялся, сплюнул и сказал:
— Потуши это, Джаспер! — он пошарил в мусоре, и свет в хижине погас.
— Тебе нужна помощь? — спросил я его. Его рука шевельнулась, слабо потянувшись ко мне.
— Повредил немного свою ногу, — сказал он.
Я направил луч в землю, чтобы пробраться к нему через завал из упавших веток. Это был крепко сбитый мужчина средних лет. Я чувствовал его запах за десять футов. Я обошел его, чтобы зайти сбоку, и, когда я переступил через него, он взмахнул рукой, схватил меня за лодыжку, словно силовым захватом, и выдернул ее из-под меня. Я упал практически на него, и его хватка мгновенно переместилась на мою шею. Я отбросил его руку, потянулся за фонариком и увидел ноги второго мужчины, стоявшего прямо передо мной. Грубый голос произнес:
— Посмотри вверх, придурок.
