— Итальянец ответил: «Не понимаю, о чем ты говоришь. Но я знаю, что есть человек, очень похожий на меня. А откуда ты знаешь, как зовут того венгра?» — «Я узнал это в Буде, — ответил ага, — когда схватили Балинта Терека. Гергей Борнемисса был в его свите. Уж больно он похож на тебя. Жаль, что ты не он. Десяток золотых потерял ты на этом».
— Эх ты, слон! Видишь же, что он не венгр?
— А все-таки он венгр! — торжествующе ответил силяхтар. — Вечером я убедился в этом. Да и не только он, а все они венгры. Когда стали разводить огонь и варить ужин, один из них вытянул с корнем куст бузины, чтобы приготовить место для костра. Вместе с корнями вывалился из земли череп. Все они стали рассматривать его и гадать, чей он — турка или венгра? А я, твой верный слуга, лежал рядом с ними, притворившись, будто я сплю. Я ведь понимаю по-венгерски.
Бей фыркнул, точно конь.
— Так что ж, они по-венгерски говорили? О чем они говорили, собака?
— Молодой, стройный сказал: «Это был наверняка венгр, турки всех своих похоронили». Тогда второй взял в руки череп и сказал: «Кем бы ты ни был, но ты пал за родину, а потому свят для меня!» И он поцеловал череп. Потом они снова закопали его в землю.
Бей хлопнул по рукояти сабли.
— Негодные псы, гяуры! Но почему ты сразу об этом не доложил, бегемот?
— Ты уже спал, господин.
— В кандалы коварных лазутчиков! Ведите их сюда!
Силяхтар умчался, сияя от радости. Бей угрюмо ждал, глядя с холма, как бегают между шатрами силяхтары.
Прошло два часа. Наконец силяхтар вернулся. Со лба его струился пот.
— Господин мой, итальянцы…
— Ну, где они?
— Сбежали, собаки, сбежали!
Если в небесах есть книга, в которую записывают историю венгров, то следующие восемь лет должны быть записаны так.
1545. Турки взяли Буду, Эстергом, Фейервар, Сегед, Ноград, Хатван, Веспрем, Печ — почти вся страна в руках турок.
1546. Турки поделили Венгрию на пятнадцать санджаков[57]. Уцелели только Верхняя Венгрия и один-два комитата на границе с Австрией.
1547. Венгров обирают не только турки, но и австрийцы.
1548. По всей стране распространяется вероучение Лютера и Кальвина. Венгры враждуют не только с турками и австрийцами, но и меж собой.
1549. Турки забирают под видом дани все, даже детей.
1550. Войска румын и турок двинулись в наступление на Эрдей. Монах Дердь за несколько дней выставил ополчение в пятьдесят тысяч человек. Румын разбили. Турки убрались вон.
1551. Королева Изабелла покинула Эрдей. Монах Дердь убит из-за угла.
Наступил 1552 год.
Сизым налетом покрывались шопронские сливы и поспевали подсолнухи. Однажды в солнечный ветреный день Эва Борнемисса вышла после обеда на веранду своего дома и стала разбирать мужнино платье. Она искала одежду какому-то юноше, уезжавшему на чужбину.
С тех пор как мы расстались с Эвой, она немножко пополнела, стала женщиной. Лицо, правда, еще сохранило девичью белизну и бархатистость, но в милых кошачьих глазках не было уже прежней плутовской улыбки. Черты выражали кротость и спокойный ум.
— Вот вам, Миклош, даже два наряда, — сказала она школяру, разложив на столе поношенный костюм из узорчатого шелка вишневого цвета и будничный полотняный костюм. — Этот вам еще широковат. Но, может быть, через несколько месяцев будет как раз впору.
— Благодарю, благодарю вас, ваша милость! — пролепетал Миклош, зардевшийся от радости.
— Правда, шелк кое-где посекся, — сказала Эва, разглядывая одежду. — Но вы ведь передохнете у нас, а до вечера я все успею подштопать. — Потом она подняла серый полотняный костюм. — Вот этот будет вам как раз впору. Муж ездил в нем в Буду, когда турок занял ее и мы с королевой переезжали в Липпу.
— Благодарю вас! — радостно сказал школяр. — В нем я и поеду. Его никакая пыль не возьмет!
Женщина обшарила карманы — все были пусты. Однако в кармане поддевки она нащупала что-то твердое.
Карман был дырявый. Эва сунула в него палец и нашла за подкладкой сложенный в несколько раз тоненький листик пергамента. Посмотрела на него Эва, развернула, разгладила. Какой-то чертеж вроде пятиугольника, повсюду линии и точки.
— Миклош, скажите, что это такое? Черепаха, что ли?
Юноша положил бумажку себе на ладонь, потом повернул и долго рассматривал.
— Нет, это не черепаха, — сказал он, замотав головой, — хотя и похоже.
Из комнаты выбежал шестилетний черноглазый мальчуган. На поясе у него висела в ножнах из вытертого красного бархата превосходная сабля с позолоченной рукояткой.
— Мама, — защебетал ребенок, — ты обещала купить мне и трубу! Золотую трубу!
— Янчика, не мешай мне сейчас, — отстранила его мать. — Ступай, милый, в сад к Луце.
— А купишь потом золотую трубу?
— Куплю, куплю.
Ребенок сел верхом на саблю и, топоча, помчался во двор, а оттуда в сад.
— Так вот, — сказал школяр, внимательно разглядывая бумагу, — это план крепости, притом Эгерской.
— Эгерской крепости?
— Да. Извольте поглядеть: черепаха обведена двойной линией. Это крепостная стена. А голова черепахи и четыре лапки — пять башенных выступов. Четырехугольники, начертанные тонкими линиями, — здания.
