— Пойдем праздновать в паб. Заодно отдам свой проигрыш Колуму. Эх.
Он рассмеялся, а потом они поехали все вместе, оставив Рори вместе с Лэсом, чтобы дать интервью прессе.
Несколько часов спустя Хантер с Айлис сидели за барной стойкой, окруженные друзьями и родными. Было произнесено уже миллион тостов, и Хантер подозревал, что прозвучит еще миллион прежде, чем все угомонятся.
Когда зал взорвался аплодисментами, Хантер посмотрел в сторону входа и увидел Рори. Он улыбнулся и уже готов был заказать ей пинту, когда понял, что что-то не так. Айлис тоже это заметила, она уже спрыгнула со стула и направилась к Рори.
Рори слабо им улыбнулась.
— Привет, ребята, вы не могли бы выйти со мной наружу на пару минут? Мне нужно поговорить с вами.
— Что случилось? — спросила Айлис.
Рори не ответила, просто повернулась и направилась наружу. Они прошли несколько кварталов от шумного паба к побережью. Они больше ничего не спрашивали, пока не оказались у ограждения гавани.
— Рори... — Произнес Хантер.
— Я отказываюсь от победы, — тихо сказала она.
— Что? — переспросил Хантер. — Нет. Только не это.
Она повернулась к нему, смотрясь очень решительно.
— Сегодня днем моя сестра потеряла сознание. Она была в реанимации все это время, — Рори тяжело сглотнула, — несколько часов назад...
Айлис взяла Рори за руку.
— Скажи это.
— Она умерла.
Айлис вздрогнула, крепко сжимая глаза, не в состоянии сдержать слезы из-за женщины, которую никогда не знала.
Хантер ясно увидел, насколько Айлис была не похожа на Рори, которая стояла с сухими глазами, не проронив ни слезинки, словно ее всю парализовало.
— У нее есть четырехлетняя дочка. Моя племянница, Энджел. Мой любимый ангелочек.
— У вас есть еще родственники? — спросил Хантер.
Она покачала головой.
— Мы были поздними детьми. Родители умерли друг за другом в течение года, когда нам с сестрой было чуть за двадцать.
И тут Хантер понял, почему он чувствовал что-то родственное в этой девушке, в Рори. Они оба потеряли родителей.
— Ты будешь не первой, кто будет растить ребенка, путешествуя. Я выросла таким образом, и это было чудесным приключением, — произнесла Айлис.
Рори отказалась даже подумать над этим.
— Нет. Ее жизнь только что перевернулась. Я не стану выдергивать ее из того мира, что она знает, и окунать в свою безумную жизнь. Я уже поговорила с Лэсом. Он все знает. Сейчас он работает над пресс-релизом, и я сегодня же уеду из Балтимора. Я должна быть, — ее голос дрогнул, показывая брешь в броне, — с Энджел.
Айлис крепко обняла Рори, не пытаясь скрыть свои слезы.
— Ей повезло, что у нее такая тетя, как ты, — сквозь комок в горле сказала она.
Рори улыбнулась с некой долей недоверия.
— Надеюсь. Я совсем ничего не знаю о детях.
Хантер тоже обнял Рори. И хотя они познакомились только месяц назад, она очень ему понравилась.
— Однажды мы снова встретимся на сцене, Рори.
Она тихо рассмеялась.
— Хотелось бы. Очень.
После этих слов она снова грустно улыбнулась и ушла.
Айлис тихо всхлипнула, поворачиваясь к воде.
Хантер обнял ее за плечи.
— Черт побери, не о такой победе я мечтал.
Очередной тихий всхлип сорвался с ее губ, Айлис повернулась и обняла Хантера в ответ.
— Я знаю. Взлеты и падения. Бедная Рори, в течение часа ей пришлось пережить стремительный взлет и такое же падение.
— С ней все будет в порядке. Она сильная, целеустремленная, Рори — настоящий дворец.
— Да. Просто я не могу не думать, что жизнь порой полный отстой.
Хантер крепче сжал ее в своих объятиях.
— Да. Так и есть.
Они несколько минут просто молчали, потерявшись каждый в своих мыслях. Он нежно поцеловал ее в макушку.
— Это был безумный день, — в конце концов произнес Хантер. — Не уверен, что мы справимся с еще одними взлетами и падениями.
Она посмотрела ему в глаза и кивнула.
— Я несколько подавлена.
— Вижу.
Он с нежностью обхватил ее лицо, стирая с них дорожки, оставленные слезами.
— Хантер?
— Да, мышка.
— Я больше не хочу ощущать себя такой подавленной. Я и так провела слишком много времени, просто существуя. Я хочу вернуться к жизни. С тобой.
Хантер взял ее за руку и повел на улицу. Они в молчании шли к его машине, и никто из них не стал нарушать воцарившееся между ними единение.
Когда они вошли в его квартиру, он закрыл дверь и вжал в нее Айлис, пока накопившиеся за день эмоции так и бурлили внутри, грозясь поглотить его.
Айлис потянулась к нему и поцеловала, хватаясь за его рубашку. Он углубил поцелуй, проталкивая в ее рот свой язык. Она до крови прикусила его нижнюю губу.
— Айлис, — предупреждающе произнес он.
Она проигнорировала его, отказываясь слушать его слова. Вместо этого она опустила руки, схватилась за края его рубашки и потянула так резко, что порвала ткань и вырвала пуговицы.
— Вот так, значит? — спросил он с жадной улыбкой.
Он не дал ей ни единого шанса ответить. Намотал на свою руку ее длинные рыжие волосы и потянул, пока она не охнула. Эта грань между болью и удовольствием достигла желаемого эффекта. Ее глаза заволокло жаждой.
— Сильнее. Потяни сильнее.
Он подчинился в восторге от реакции, которую вызвало его грубое действие.
