Гравитация автоматически нормализовалась, благо такая функция предусмотрена, и мы получаем возможность занять кресла. Я устраиваюсь по левую сторону от жены, таким образом, она защищена от словесных нападок Алекса, которые вполне возможны после резкого старта. Но тот, на удивление, молчалив. Укрепился в лежанке поодаль от нас, выглядит спокойным и, кажется, всем доволен. Хотя я отчётливо слышал, как он ударился затылком о пластиковую обшивку стены, очень характерный звук. По логике многих его прежних реакций Алекс сейчас должен бы закономерно, как он считает, возмущаться. Однако – молчит. Последнее время этот парень непривычно позитивен, даже начинает чем-то напоминать своего покойного брата. Права Тич, никому из нас просто так уйти в отставку не удастся при всём желании. Сколько нас было в начале, столько и останется до конца. Уменьшение количества тел, остающихся в строю, не принципиально…
А вот сейчас бабахнет, и нас по-любому зацепит. Обратно, наружу, проколоться мощности не хватит, поэтому надо отплыть как можно дальше от эпицентра. Там, на бомбах, стоит допотопный часовой механизм. Каждая секунда дорога…
БАБАХНУЛО!!!
Как почти всякий из живущих, я думал над тем, что же такое смерть. Отбрасывая религиозные толкования, старался самостоятельно прийти к ответу, что остаётся после того, как умирает физическое тело. Да, определённо, из остывающей биомассы высвобождается некая информация, это ясно. Но что с нею, душой ли, духом, не важно, как назвать, происходит дальше?
Может, она, как и тело, постепенно сгнивает? Растворяется в мироздании, как дыхание в толпе или слабое магнитное поле, оставшееся после разряженного носителя? И главный вопрос: буду ли я по-прежнему способен мыслить в том или ином смысле, потеряю ли свободу воли, останутся ли при мне прежние чувства или появятся новые?
Однозначен ли ответ, что после смерти всё кончится, выключится свет и больше не будет НИЧЕГО?
После взрыва я чуть было не получил ответ.
Но всё же – не получил. Это не было смертью, хотя сперва так показалось. Это было в сто раз больней, чем попадание пули в кость, и в тысячу раз кошмарнее, чем самый кошмарный сон. Но это была не смерть! Никто из нас просто не был готов к тому, что смерть – это ещё не ко…
«Сегодня я расскажу тебе о… совсем грустном. Буду краток, не та тема, на которую хочется говорить красиво и долго. Вообще, сама понимаешь, тяжеловато уединяться в подобных условиях…»
«Ничего, справимся, деда… Я начинаю догадываться, о чём ты хочешь рассказать, и ты прав, лучше об этом не… не разводить турусы на колёсах, я правильно вспомнила выражение?»
«Точно так, Светланка… тебе неправильно помнить никак нельзя, кому же ещё сохранять всё это, как не тебе… Так вот, наша Тич, само собой, не только ушами и глазами слушала и видела. Она вчувствовалась в океан и выяснила, что обитатели его обладают свойствами, которые… ну, скажем так, все они были телепатами и имели коллективный разум. Их цивилизация пошла по биогенному пути развития. Конфликт двух рас возник из-за тамошних аналогов китов, которых пришельцы забивали в первую очередь, ибо в них была наибольшая концентрация веществ, нужных для синтеза топлива и, конечно же, для пищи. Оголодавшие гуманоиды, как только появились на орбите планеты, тут же кинулись бездумно забивать этот подвид, тем самым нарушая сложную экосистему всего мира. Тут-то и среагировали подводные разумные обитатели и встали на защиту своего мира от вторженцев. Они экстренно вывели живые организмы, которые и использовали в качестве оружия. Самые ходовые боеприпасы – аналоги головоногих разных размеров и начинок. Один из стратегических мозгоцентров при помощи удалённых разведчиков засекал входившие в атмосферу корабли мародёров и выпускал им навстречу ракеты-кальмары, которые разгонялись под водой и поражали цели. Имелись у них и бронебойно-зажигательные осьминоги, и осколочные каракатицы, и прочие твари, в зависимости от цели, которую необходимо было поразить.
Гуманоиды пытались воевать с местными, но терпели поражение за поражением. Благодаря телепатическим способностям подводный народ узнавал, какой сейчас манёвр должен выполнить тот или иной нападающий, и бил на упреждение, по принципу: один выстрел – один труп. Подводники на контакт не выходили, потому что были уверены в своём явном преимуществе, а забой очередного крупного животного, необходимого для баланса экосистемы, лишь ужесточало её.