– Вот эта очень редкая, – сказал он, показывая Нику том. – И ценная! Она на месте.
Ник мельком глянул на него и продолжил приставать к Вере:
– Тетя, посмотрите, пожалуйста! И в той комнате тоже! Давайте я помогу вам встать!
– Да все как будто на месте…
– Ник, прекрати допрос! – велел Слава. – Мама только что пережила нападение!..
– А в полицию? – подала голос Лиса. – Мы же вызовем полицию?
Тетя Вера оглянулась, глаза у нее стали злые.
– Нет, я не могу понять, кто это! – заговорила она своим обычным голосом. – Коля, кто это? Зачем ты таскаешь за собой посторонних, да еще по семейным делам? Девушка, вы кто? Как вам не стыдно таскаться за моим племянником?
– Нисколечко мне не стыдно, – объявила Лиса. – Вот ни малюсечки не стыдно!
Кажется, она едва удержалась, чтобы не показать тете язык.
Ник схватил Лису за лапу и вытащил в прихожую.
– Ты можешь помолчать хоть немного? – прошипел он ей в лицо. – Ты можешь не лезть?
– А че это я лезу, я не лезу!
– Вот и постой тут.
И вернулся в комнату.
Лиса постояла, прислушиваясь и вытягивая шею, потом тихим неслышным шагом, давшимся ей с трудом, отправилась в комнату, тоже заваленную барахлом, как и коридор. Вышла оттуда, постояла немного, открыла следующую дверь. В проеме замаячил унитаз. Лиса цепким взглядом охватила туалет и зашла в ванную, где пробыла некоторое время. Она очень старалась не шуметь.
Ник переминался с ноги на ногу рядом с диваном, не представляя, что должен делать, Слава сидел рядом с матерью и укрывал ей ноги пледом.
– Коля, – попросила тетя. – Согрей чаю!
На кухне, заставленной грязной посудой и неаппетитными кастрюлями, Ник разыскал чайник, потрогал его, удивился и поставил на газ.
…Кому ни с того ни с сего могли понадобиться старые тетины любовные письма? Или они
Да ну, так не бывает!..
– Тетя, – спросил Ник, вернувшись в комнату, – а сколько их было, этих писем?.. Вы говорили – мешки!
– Очень много, – согласилась тетя Вера. – А нашла я… десятка два, должно быть.
– Вы не посмотрели обратный адрес?
– Какой обратный адрес?..
– На конверте обязательно должен быть обратный адрес! Так было положено! Я помню, когда дедушка присылал из Тбилиси письма, там стояло: Грузия, Тбилиси, проспект Руставели и так далее. Письма были в конвертах?..
Тетя переглянулась с сыном.
– Нет, адрес я не помню, – сказала она твердо.
– А где он жил, ваш кавалер Александр Милютин?
– Понятия не имею! – фыркнула тетя. – Ты что, думаешь, в наше время было принято посещать молодых людей на дому? Или таскаться за ними напропалую?
Вдруг истерично затрезвонил звонок, бабахнула дверь, заговорили громкие голоса, затопали ноги, что-то запищала Лиса, в комнату ввалился майор Мишаков и с ним еще какие-то люди.
Ник сел на ближайший стул и взялся за голову обеими руками.
– Ба, знакомые все лица! – возликовал Мишаков, завидев Ника. – Ну, чего теперь-то мы делаем?! Старушек грабим?!
– Это моя тетя, – пробормотал Ник. – И я не грабил…
– А по достоверным сведениям – грабеж и причинение тяжких телесных!.. – продолжал веселиться майор. – Ну, чем тебе тетя-то не угодила? На твое наследство, что ль, претензии имеет?
– Я ни к кому не имею никаких претензий, – твердо заявила Вера. – Я даже в полицию не собиралась обращаться! Правда, Слава, сынок?
– Ну, добрые люди без вас обратились! Павлуша? Где лейтенант, мать его?
– Прошу вас в присутствии моей матери не выражаться, – тихо, но твердо сказал Слава.
– Я не выражаюсь, – отмахнулся Мишаков. – Ты еще не слыхал, как я выражаюсь! Лейтенант, веди протокол!
Он выдвинул стул, крепко уселся на него, уперся ладонью в колено и вопросил зычно:
– Ну, мамаша, излагайте! Что тут приключилось и как это вышло, что ваш родной племянник на вас напал?.. – Тут он обернулся в сторону коридора и крикнул: – Лейтенант, мать твою двадцать!.. Забери у задержанного мобилу, как пить дать сейчас трезвонить начнет, а мне работать надо! Мне за него с адвокатом базарить надоело!..
И вновь обернулся к Нику.
– Сказал же, закрою, – изменив тон на ласковый, почти пропел майор, – так ведь и закрою, дурашка ты!.. Слушаю внимательно правдивый рассказ! Врать, как говорится, можно только там, где я не смогу проверить! Вы, мамаша, начинайте!..
Лиса, о которой все забыли, в прихожей прислушивалась, навострив уши. Затем подумала немного. Сняла с крючка связку ключей. Подобрала с пола Славины кроссовки, сунула ноги в свои и удалилась, аккуратно и неслышно прикрыв за собой дверь.
Авдотья Андреевна и Сандро Галицкий сидели в лимузине и помалкивали. По адресу, присланному Глебовым, – Фуркасовский переулок, дом такой-то, строение такое-то, дробь еще какая-то, – оказался то ли старинный каретный сарай, то ли пристройка к конному манежу.
Только они свернули с Мясницкой и покатили к Большой Лубянке, мир вокруг сразу изменился. Начались дома со львами и масками, с широкими подоконниками и полукруглыми лифтовыми клетками, нависающими над тротуаром так низко, что казалось, можно задеть головой.
