Мерфи глянул на потолок самолета, подумав о том, что судьба уже второй раз в жизни сыграла с ним такую ужасную шутку. Снова посмотрев на Эстеллу, он заметил, как дрожат ее руки. Впервые Майкл подумал, что у нее самой, наверное, шок. Не каждый день человек попадает в авиакатастрофу.
— С вами все в порядке, Эстелла? — Мерфи поморщился, снова почувствовав невыносимую боль.
Убрав руки от его ноги, Эстелла посмотрела на него.
— Со мной все хорошо.
— Слава Богу!
— Поверьте мне, я его уже поблагодарила.
— Вы уверены, что… что знаете, как вправить мне кость? Не хочу, чтобы, когда вы закончите, она оказалась кривой, как задняя лапа кенгуру.
Эстелла нахмурилась. Она понимала, что на этот раз он говорит не из-за мужской гордости. Его действительно волновал вопрос, сможет ли она все сделать правильно.
— Больше вам помочь некому, Мерфи, поэтому придется довериться мне. И, кроме того, кенгуру, кажется, прекрасно скачут на своих лапах.
Мерфи не видел здесь ничего смешного. Он проклинал судьбу за то, что попал в такое ужасное положение. Именно ему следовало сейчас пытаться спасти их обоих, но он был не в состоянии это сделать.
— Не жалейте меня. Просто делайте то, что нужно, — проговорил Майкл ворчливо.
Эстелла не знала, каким беспомощным он себя чувствовал. Ей казалось, что он просто пытался скрыть свой страх.
— Буду иметь это в виду, — она начала набирать раствор морфия в шприц. — Сколько вы весите?
— Ну и время вы выбрали интересоваться моим весом.
Эстелла раздраженно вздохнула.
— Никогда не думала, что вы так тщеславны. Я спрашиваю о вашем весе… потому что не хочу вводить вам слишком много.
Мерфи нахмурился.
— Я вешу примерно восемьдесят пять килограммов, — ответил он, с сомнением глядя на шприц в ее руках.
— Примерно, как взрослая свинья, — подсчитав в уме дозу, Эстелла ввела иглу. Через несколько минут его боль утихла, и ему страшно захотелось спать. Майкл почти ничего не чувствовал, пока Эстелла занималась его ногой.
Когда Майкл в следующий раз открыл глаза, Эстелла сидела у костра. Солнце опускалось за горизонт, унося с собой жару, а небо было окрашено ярко-красными полосами. Но сейчас у Мерфи не было никакого настроения любоваться красотами природы, потому что он понимал, насколько жестокой она может быть. Майкл посмотрел на свою ногу, которая все еще болела, но теперь была аккуратно перебинтована. Подняв руку, Мерфи потрогал голову в том месте, где кожа, казалось, было натянута слишком туго, и рядом с линией волос нащупал три стежка. Повернувшись, он снова посмотрел на Эстеллу. Казалось, она глубоко задумалась, и несколько минут Мерфи молча наблюдал за ней. Ее самообладание поразило его, а еще больше он удивлялся ее смелости и профессионализму. Эстелла так отличалась от…
— Где вы научились разводить костер? — спросил Мерфи.
Повернувшись, она посмотрела на него.
— Я много раз видела, как это делает Мэй. Как вы себя чувствуете?
— Неплохо… учитывая обстоятельства. Что вы едите, вяленую говядину?
— Нет, тавалтавалпу.
— Это еще что?
— Пустынные помидоры. Здесь рядом их много, — поднявшись, она подала ему пару. — Вы наверняка пробовали их раньше.
— Никогда. Хотите верьте, хотите нет, но я предпочитаю бифштексы Чарли. А вы уверены, что это не… ядовито?
Эстелла улыбнулась.
— Я уже много раз их ела, когда мы гуляли с Мэй. Здесь рядом есть и куст пустынного изюма, — она показала в сторону заходящего солнца.
Мерфи был удивлен.
— Я знаю, что у вас в самолете есть неприкосновенный запас, но сначала нам надо попробовать продержаться на том, что мы можем найти здесь, и уж только в крайнем случае воспользоваться им.
Уже в который раз Мерфи поразился рассудительности Эстеллы. К несчастью, он понимал, что из-за этого ей будет только еще труднее принять неизбежное… если, конечно, не произойдет чуда.
Она села рядом с ним.
— А может быть, Ральф и его рабочие сейчас объезжают свой скот?
Мерфи понял, что она надеется на то, что их могут найти пастухи.
— Южная граница его пастбища находится в пятнадцати километрах к северу отсюда. Сомневаюсь, что его скот забредает так далеко от дома. Здесь и корма-то для них почти нет…
В глазах Эстеллы мелькнуло разочарование.
— А вы летаете на пастбище Ятталунга одним и тем же маршрутом?
— Ну, не совсем. Я же не на грузовике езжу — мне не нужно придерживаться одной дороги, — он знал, о чем она думает. — Поверьте мне, Эстелла, с воздуха нас почти не видно. Это чудо, если заметят.
У Эстеллы появилась идея, но она постаралась высказать ее как можно осторожнее.
— А если бы вы не сломали ногу, то что бы сделали, чтобы нас было лучше видно?
Мерфи задумался.
— Я бы расчистил взлетно-посадочную полосу и обложил ее камнями. Еще бы положил на самолет что-нибудь яркое, чтобы он стал заметнее с воздуха.
— Что, например?
— Здесь где-то есть желтое одеяло. Если над нами пролетит самолет, то нам поможет и большой костер… с густым дымом.
— А где бы вы сделали эту полосу?
— На самом ровном участке, чтобы там было поменьше больших камней и кустов. Хотя для этого придется перетаскивать много валунов.
— Как только рассветет, я начну подыскивать подходящее место.
