Звезды южного неба полностью

— Разве, глядя на меня, можно считать, что со мной все в порядке?! — вырвалось у Эстеллу.

Мерфи не знал, что сказать на это.

— Если вы думаете, что у нас нет никаких шансов выжить, то какой во всем этом смысл? — проговорила Эстелла, всхлипывая. — И зачем я тогда мучаюсь с этой взлетной полосой?

Ответа у Мерфи не было. Он мог бы подбодрить ее, но знал, что Эстелла ему не поверит, если он скажет, что их обязательно спасут. Майкл считал, что она должна знать правду. Было совсем мало шансов на то, что он сможет починить передатчик, и еще меньше — что поисковый самолет наткнется на них на равнине.

Повернув голову, Эстелла посмотрела на него заплаканными глазами. В них Мерфи увидел все ее отчаяние и понял, что она думает не только о своей жизни, но и судьбе ребенка. Собственная жизнь казалось Майклу бесполезной, но он считал несправедливым, что такая молодая и талантливая женщина, как Эстелла, должна умереть. Майкл подумал, какая прекрасная из нее получилась бы мать. Она была чуткой и сострадательной к животным, поэтому, решил он, будет такой же со своим ребенком, такой же, как…

— Никогда не думала, что вы, Мерфи, способны так легко сдаться, — сказала вдруг Эстелла, прервав его мысли. — Я считала, что если мне и придется оказаться в подобном положении, то лучшего компаньона будет не найти.

Мерфи избегал пристального взгляда ее заплаканных глаз, но усмехнулся словам, чем еще больше запутал Эстеллу.

— Сколько людей вы спасли в буше? Пять… десять? — спросила она. Ему не нужно было отвечать. Эстелла знала, что за эти годы Майкл наверняка спас не один десяток. — И сколько из них сдались и просто дожидались своей смерти?

Он по-прежнему молчал. Майкл думал о том единственном человеке, которого не смог уберечь.

— Я хочу верить, что нас спасут… но мне нужна ваша помощь, поддержка, Мерфи. Мы должны бороться вместе… Иначе можем просто вколоть себе смертельную дозу морфия.

Мерфи бросил на нее испуганный взгляд. Он и представить себе не мог, что Эстелла покончит с собой.

— Даже не думайте об этом, Эстелла.

— А почему бы нет? Что, лучше умереть от жажды или голода?

— Может быть… до этого дело не дойдет.

— Вчера вы были уверены, что так все и кончится… и вот только что я услышала, как вы сказали «бесполезно».

— А почему это вас удивляет? Вы только посмотрите на это радио.

Эстелла бросила взгляд на радиопередатчик. Он представлял собой просто кучу искореженных деталей. Ее нижняя губа задрожала, и Мерфи почувствовал, что не выдержит ее слез.

— Вы нужны мне, Мерфи, — проговорила Эстелла сквозь слезы.

Он посмотрел в открытую дверь на равнину и страшно пожалел, что сломал ногу. Майкл всегда носил с собой компас, поэтому прекрасно знал, в каком направлении находится пастбище Ятталунга. Он бы смог туда дойти. Но он ни в коем случае не мог позволить Эстелле сделать это одной. А без костылей или лошади сам туда добраться не мог.

— Раз у меня сломана нога, то было бы глупо покидать самолет, — сказал он. — Воды нам хватит примерно на неделю… А потом…

— Уверена, что Чарли уже организовал наши поиски, — сказала Эстелла. — И ему обязательно помогут Марти и Дэн, разве нет?

— Нам лучше надеяться на то, что они заручатся помощью местных аборигенов, потому что ни Чарли, ни Марти не отличат севера от юга, даже если у каждого будет по три компаса.

Эстелла опустила голову.

— Мерфи, скажите мне, что мы выживем, и с нами все будет в порядке. Мне нужно в это верить… даже если… — она снова заплакала.

Мерфи прополз вперед и обнял ее за плечи.

— К сожалению, не могу вам этого сказать, Эстелла, потому что, если честно, не знаю. Я лишь человек… причем раненый, и не представляю, что должен сделать, чтобы вытащить нас из этой передряги, но… постараюсь.

Она посмотрела на него своими большими зелеными глазами, в которых снова появились слезы.

— Вы серьезно?

Майкл кивнул. Он не верил в то, что сможет их спасти, но не мог видеть ее такой несчастной и уж тем более сказать ей, что Чарли и Марти их никогда не найдут.

— Не знаю, как вы, а я уже сыт по горло этими пустынными помидорами, — проворчал Мерфи, выбрасывая остатки одного в песок.

Эстелла понимала его отчаяние. Ей они тоже надоели, но оба знали, что нужно сначала есть то, что дает природа, а уж потом приниматься за неприкосновенный запас. Это было их единственной надеждой, если они хотели протянуть до того времени, как их найдут.

По напряженному лицу Мерфи было видно, как он страдал. Его кожа, ставшая пепельно-серой, была мокрой от пота, а вокруг рта появились глубокие морщины. Эстелла испытывала искушение сделать ему еще один укол морфия, но решила, что лучше приберечь оставшиеся у нее несколько ампул и использовать их только в случае крайней необходимости. Она восхищалась мужеством Мерфи, потому что сам он ни разу не попросил ее сделать ему обезболивающий укол.

— Мне пора опять заняться взлетной полосой, — сказала Эстелла.

Мерфи переживал, что она надорвется.

— Если бы вы нашли мне крепкую ветку метра полтора длиной, которую можно было бы использовать как костыль, то я бы вам помог, — сказал он.