— Не знаю… Но могу сказать, что он в буквальном смысле чуть не погиб… — одна мысль об этом заставила ее содрогнуться. — Поэтому я уверена, что на него все это произвело сильнейшее впечатление.
Эстелла чувствовала, что между ней и Мерфи на равнине произошло что-то очень серьезное, значительное. Было совершенно естественно, что они сблизились, но было в этом и нечто большее…
— Вы, наверное, очень… сблизились, когда были одни там, на равнине? — Филлис не отрывала взгляда от зеленых глаз Эстеллы, ища в них ответ на свой вопрос.
Эстелле не понравилась ее пытливая настойчивость. По какой-то непонятной причине ей совсем не хотелось делиться с Филлис — или с кем-то еще — тем, что произошло с ней и Мерфи после аварии.
— Ну, мы были заняты тем, что пытались найти способ, как спастись… Пока не прилетел Дэн.
— Вы, наверное, были в ужасе. Я бы просто умерла от страха. А вы там устроили… лагерь?
Эстелла видела, куда вели вопросы Филлис: той не терпелось узнать мельчайшие подробности, — но была полна решимости больше ничего ей не говорить.
— А Мерфи сейчас один? — спросила она.
Филлис раздосадовала такая быстрая смена темы разговора.
— Был один… когда минуту назад я вышла из его палаты.
— Мне нужно с ним поговорить. Вы не против, Филлис?
Беспокойство в голосе Эстеллы заинтриговало Филлис.
— Нет, конечно, нет.
— Спасибо. И… и не ждите меня. Увидимся позже… в баре.
Филлис милостиво улыбнулась, хотя и испытывала раздражение, потому что не добилась того, чего хотела. Она так и не узнала, что имел в виду Мерфи, когда говорил о желании изменить свою жизнь.
Зайдя в палату к Мерфи, Эстелла увидела, что тот крепко спит. Это ее расстроило, но у нее не хватило духу разбудить его, потому что вид у него был просто измученный. К нему целый день приходили гости справиться о здоровье, и у него не было возможности отдохнуть. Эстелла решила, что вернется в больницу сразу же после встречи с горожанами в баре и первой скажет ему правду о себе. Она хотела поговорить и с Дэном, но тот оказался занят с двумя больными аборигенами: у одного было сильнейшее расстройство желудка, а у другого — несколько ран от копья, полученных во время драки. Во втором аборигене Эстелла узнала Баджиту — того самого аборигена, которого видела в больнице в свой первый день в Кенгуру-кроссинг. Сейчас из его криков она поняла, что он поссорился с другим мужчиной из-за женщины. Дэну помогали Бетти и Кайли, которая, несмотря на явную усталость, радостно улыбнулась, увидев Эстеллу. Эстелла надеялась, что, когда она вернется в больницу поговорить с Мерфи, все здесь уже успокоится.
Вернувшись в бар, Чарли увидел ждавшего его Марти.
— Прошел слух о вечернем собрании, и некоторые владельцы пастбищ сейчас направляются в город, — сказал Марти.
— Каком собрании? Мы не можем проводить собрание в баре. Мне нечего предложить посетителям.
— Я тут ни при чем, Чарли. Это собрание назначила Эстелла.
Нахмурившись, Чарли почесал затылок.
— Мне об этом ничего неизвестно, а я ведь как раз иду из больницы, — задумчиво проговорил он, вспомнив, как их разговору помешала Филлис. Наверное, Эстелла как раз собиралась рассказать ему о собрании.
— Мне об этом сказала Филлис, — ответил Марти. — По всей видимости, Эстелла попросила провести это собрание, когда выбралась из самолета Дэна. Барни и почти все остальные уверены, что она собирается объявить о своем отъезде.
— Отъезде! Она никуда не уезжает, Марти. Она бы мне сказала об этом…
— Совсем не обязательно. Может быть, ты и предложил ей место городского ветеринара, но это не означает, что она тебе первому скажет о том, что собирается переезжать.
Чарли чуть не проговорился, что он ее дядя, но вовремя прикусил язык.
— Поверь мне… Дело совсем не в этом.
— Тогда что еще она хочет нам сказать? — Марти уже привык к тому, что Чарли делает вид, что знает все и про всех в городе, но на этот раз он был уверен, что бармен совершенно не в курсе событий.
У Чарли был только один ответ на этот вопрос. Он понимал, что рано или поздно им с Эстеллой придется раскрыть их тайну, и если для этого и было подходящее время, то, как раз сейчас. Благодаря доставке в город корма для скота, они оба стали очень популярны в городе, поэтому Чарли был уверен, что горожане их простят.
— Думаю, тебе придется дождаться вечера, — ответил он.
Идя назад в магазин, Марти увидел Филлис, которая стояла рядом с домом Эстеллы, разговаривая с Мэй. Его смутил не сам факт того, что они разговаривали, поскольку Филлис всегда проявляла интерес к жизни местных женщин-аборигенок, а их жестикуляция. Мэй выглядела испуганной, а Филлис казалась очень напряженной. Она даже грозила Мэй пальцем.
Когда Филлис вернулась в магазин, она нашла своего отца сидящим в кресле в гостиной, погруженным в глубокое раздумье.
— Что-то случилось, папа? — спросила она, наливая себе чаю.
Глянув на нее, Марти подумал, что у нее слишком самодовольное выражение лица.
— О чем ты разговаривала с Мэй? — спросил он ее.
На лице Филлис мелькнула тень вины, что вызвало подозрения Марти.
— Да, собственно, ни о чем… Я просто расспрашивала ее о… о собаке…
