Однако, на этих же курсантах — вы свои имена помните? — лежит позорное бремя не сданных вовремя зачётов по вождению в вакууме ракетной платформы типа "Пенал", если это наименование вам ещё что-нибудь говорит.
Каковые зачёты вы будете сдавать ровно через год, под смущённое хихиканье, переходящее в дружный смех ваших младших товарищей. Если, конечно, за этот срок окончательно не сломаете себе необходимые для этого части тела.
Ещё вопросы?
— Господин сержант, а зачем нас тут держат?
— Полагаю, чтобы спасти от разгневанных учёных, которые оборвали генералу все телефоны и сожрали уйму трафика на звонки с Луны с требованием расстрелять вас из всех видов стрелкового оружия и непременно в извращённой форме и выдать им ваши тела, а точнее одно тело некого любопытного курсанта, на поругание. Чтобы они могли потоптать его своими археологическими ботинками и поволочить с гиканьем на верёвке по улицам самых крупных столиц мира, а потом сжечь на костре из мокрых листьев и развеять пепел в поле в ветреную погоду.
И это всё за то, что этот, присутствующий здесь недостойный курсант, походя, изломал останки неповторимого устройства связи, на беду попавшегося ему на горе.
А после, с особым цинизмом привёл в негодность не только уникальные ворота из бериллиевого сплава, которые шестьдесят миллионов лет простояли невредимые, но и истоптал и изгадил всё, до чего смог дотянуться своей киркой и ногами.
Которому, только недостаток воздуха и отсутствие тактического ядерного заряда помешали вообще ликвидировать самую уникальную археологическую находку за всё время существования человечества.
Но, вы, даже такие недалёкие и беспомощные, любимы нашим генералом. Поэтому он не выдал злобным академикам и примкнувшим к ним фанатичным профессорам и доцентам ни ваши тела, ни даже имена, в надежде, что со временем, вы хотя бы частично сможете упорным трудом скомпенсировать тот вред, который вы, хочется верить, по простому недомыслию, нанесли российской науке.
— А почему, только российской, господин сержант? Неужели засекретили?
— Гм, я читал, бывает, что недостаток интеллекта компенсируется повышенной интуицией. Видимо, тут явное проявление компенсаторных свойств вашего организма. Действительно, засекретили. И радуйтесь этому факту господин курсант. В ином случае, ваше имя стало бы известно любому культурному человеку наряду с Геростратом. И надеюсь, не рассекретят ещё долго, так что вы имеете некоторый шанс прожить свою жизнь без клейма растлителя и осквернителя культурных и научных ценностей.
Если же больше нет вопросов, то предпоследнее моё наставление будет вам, господа курсанты, следующее: запомните, ничего этого не было, ни этой базы репторов — кстати, академики их тоже так называют — ни даже лестницы, ведущей к какой-то там пещере. Я на ней чуть ноги не сломал, — как ты по ней там носился взад — вперёд?
Всё это вам приснилось. А если вдруг будете по недомыслию настаивать, то приглючилось, со всеми вытекающими комиссиями. Это ясно?
— Ясно, господин сержант!
— Ну и чудненько! Мне вот только одно не ясно, как ты прошёл с Сергеем на горбу и баллоном в руках... Сколько километров ты прошёл?
— Не знаю, может километров двадцать?
— Ты прошёл почти пятьдесят километров за примерно четырнадцать — шестнадцать часов. А до этого, кстати, шесть километров от своего лагеря. Вам не должно было хватить кислорода и на вдвое меньший путь. Сергея я не считаю, он почти и не дышал. Так как?
— Дышал через раз, господин сержант.
— Ясно! Ещё добавлю, что ты шёл прямо на Базу, иногда отклоняясь, но возвращаясь на азимут. Мы пролетели над всем твоим следом. Наверно, если бы ты закачал Сергею поменьше кислорода, а ему под летаргином много не надо было, то ты бы дошёл до самой Базы и упёрся в ворота. Кто тебя вёл, Вася?
— Это просто! Я следил за Солнцем, когда летели на "Пенале", потом прикинул направление, и шёл прямо на свою тень. База же на экваторе Луны и тень от Солнца не меняла...
— Спасибо, я немного разбираюсь в селенографии. Значит, повезло?
— Наверно... Так совпало...
— Допустим, складно у тебя выходит: у лагеря заблудился, а пятьдесят км прошёл и не отклонился. Ладно, бывает и интереснее. Так я могу быть свободен, господа курсанты? — Сержант поднялся и одёрнул китель.
— Ещё один вопрос... что было со связью? Почему аварийки не услышали на Базе?
Сержант снова присел на стул и задумался. Потом, видимо решившись, ответил:
