Смысл похвалы Калораша во всей ее глубине дошел до Бельского только значительно позже. И когда ему потом, уже в роли командира, приходилось вводить новичков в строй, он всегда предостерегал их от соблазна инициативных индивидуальных атак и стрельбы. Первое дело новичка — неотступно следовать за ведущим, научиться ориентироваться, в бою, точно выполнять команды ведущего, быстро оценивать тактические приемы противника и противопоставлять свой, а со временем придет черед и атаковать врага, придет первая, а за ней и последующие победы… Правда, к тому времени усовершенствуется радио, оно станет надежным помощником для летчиков в бою, с его помощью легко командовать, управлять боем. Да и общение летчиков между собой в бою имеет большое психологическое значение. Летчик не чувствует себя так одиноко, как раньше, а в отдельные трудные моменты боя живое слово друзей придает силы и уверенность.
В последующие дни были другие задания. На каждое из них выделялись летчики, из них комплектовались пары. Часто при составлении групп не соблюдали принципа принадлежности к эскадрилье. В группе, даже в парах, могли быть летчики из разных эскадрилий. Вот поэтому Бельскому приходилось летать в одном полете с одним летчиком, а в другом — с другим. Поздно осенью, когда 45-й полк находился в тылу, куда прибыл для переучивания личного состава в связи с получением новой техники, летчикам поручили перегнать двенадцать «яков» под Туапсе, в полк морских летчиков. На обратном пути, когда они добирались на попутных машинах, им встретилась санитарная машина БАО — батальона аэродромного обслуживания. В ней был раненый.
— Кого везете? — спросили они.
— Героя Советского Союза подполковника Калораша. Тяжело ранен в бою. Умирает…
От этих страшных слов дрогнуло сердце Бельского.
Прошли годы. И вот в 1965 году Иван. Ильич прочитал в «Известиях» статью одного морского офицера, который рассказал о том, Что был в гостях у пионеров города Лазаревский, ходил с ними на могилу отца, который похоронен вместе с Героем Советского Союза подполковником Калорашем…
Лето сорок второго, второе лето войны… Враг не давал передышки. Советские воины вынуждены были отходить на новые рубежи.
Не лучше положение было и у летчиков. Вылетали с одного аэродрома, а садились на другом. На прежних уничтожались техническим персоналом подбитые в боях самолеты: их не успевали ремонтировать. Такое случалось, правда, лишь в безвыходной ситуации, когда ничего другого предпринять уже было невозможно. В большинстве же случаев, благодаря трудолюбию и организованности авиаторов, удавалось вовремя восстанавливать подбитые самолеты и угонять их дальше, на тыловые аэродромы, иногда перед самым носом наступающих фашистов.
Подобное случилось на аэродроме Невинномысск 5 августа сорок второго года. Наступающий противник занял Ставрополь и двигался в направлении Минеральных Вод. Одна из вражеских колонн к вечеру этого дня приблизилась к аэродрому, поэтому полк перелетел на новое место базирования — в Новоселецкое.
В третьей эскадрилье, которая последней вернулась с боевого задания, один самолет был сильно поврежден зенитной артиллерией врага, и поэтому лететь на нем было нельзя. Инженер полка Сергей Володин построил технический состав и обратился к подчиненным:
— Сейчас улетит на новое место базирования последняя эскадрилья полка. Но остается один сильно поврежденный самолет, который необходимо отремонтировать за ночь. Если это не удастся, его придется уничтожить, чтобы он не достался врагу. Ситуация сложная: колонны фашистов на, подходе. Возможно, ворвутся на аэродром ночью, прежде чем успеем отремонтировать самолет. Поэтому я не приказываю, а прошу: если есть добровольцы — выйдите из строя!
В ответ вся колонна технического состава словно по команде сделала три шага вперед.
— Ну что ж, тогда прошу выйти из строя и приступить к восстановлению самолета следующих: техника-лейтенанта Константина Ратушного, механика-старшину Алексея Бурлакова, прибориста старшину Льва Литвина, инженера-моториста Владимира Харченко.
Из летчиков остался старший сержант Василий Вазиян.
Всю ночь пришлось усиленно трудиться, соблюдая светомаскировку, при скудном освещении переносных лампочек от аккумулятора, под сделанным навесом из брезента; К утру самолет был в полной исправности, но воздуха в баллоне оказалось недостаточно, чтобы запустить мотор.
Попытались найти автомашину со стартером, но ничего не вышло: все машины БАО еще с вечера перебазировались вслед — за улетевшими самолетами. Не нашли и другого баллона со сжатым воздухом. Лев Литвин где-то раздобыл резиновый шнур длиной до трех метров. Попытка запустить мотор с его помощью тоже ни к чему не привела: никак не удавалось создать необходимую для запуска скорость вращения винта.
Алексей Бурлаков предложил:
— Давайте испробуем запустить мотор при помощи пороха…
И все-таки после нескольких попыток мотор заработал.
