Волнение помешало ему ответить, как требовалось в подобных случаях. Но, наверное, и так было всем ясно, что для него это большая радость. Да Бельский был просто на седьмом небе! Еще бы, его признал сам Глинка, уже в то время известный летчик.
Сколько потом воздушных трасс прочертили они вдвоем в небе Кубани, Дона и Кавказа — их не измерить! Сколько раз судьба одного из них была в руках другого, сколько радостей, а иногда и огорчений было пережито совместно!
Бельский был учеником у своего ведущего как будто и неплохим, но иногда приносил ему неприятности, за которые сержанту хорошенько доставалось. Дмитрий Глинка отличался строгостью. Об этом знали многие. Некоторые пытались даже сочувствовать Бельскому. Но сам Бельский считал: строгость у его командира была справедливой и сочеталась всегда с глубокой человечностью, уважением к людям.
В районе Прохладной, что раскинулась на подступах к Кавказу, летчики штурмовали вражескую автоколонну. Время было под вечер. С высоты хорошо было видно, как устремляются вниз трассы от пушек и пулеметов, как вспыхивают от этого огня машины, разбегаются в стороны и прячутся в канавах вражеские солдаты. Ведущий этой группы капитан Аленин, заместитель командира полка, подал сигнал, означавший, что он начинает последнюю атаку. Каждый из летчиков после атаки должен подстроиться в группу и занять свое место в боевом порядке. Пара Глинки и Бельского была замыкающей. После выхода из атаки Глинка последовал сигналу ведущего, Бельскому же захотелось еще раз атаковать: слишком заманчивой была цель, да и в лентах пушки и пулеметов оставались боеприпасы. Когда он вышел из самовольной атаки, то сильно пожалел о допущенном легкомыслии, ибо понял, что оторвался от группы, которая вступила в бой с «мессершмиттами». Вскоре вражеские истребители заметили одинокий самолет Бельского и бросились на него с разных направлений. Много раз летчику удавалось, маневрируя, уклоняться от огненных трасс. Но все же снаряды настигли его самолет: один разворотил крыло, да так, что на большом участке его обнажились, как ребра, нервюры; второй разорвался в фюзеляже, за бронеспинкой; несколько небольших осколков попало в летчика.
Положение летчика было незавидным. Подоспевший на выручку Глинка не мог один прикрыть его от атак нескольких «мессершмиттов». А фашистские летчики, видя, что самолет подбит, продолжали наседать. И тогда на помощь Бельскому бросились капитан Дмитрий Аленин, лейтенанты Николай Лавицкий и Василий Шаренко со своими ведомыми. Сразу же два вражеских истребителя были сбиты. Когда один из них, словно горящий крест, проплывал рядом с самолетом Бельского, он даже улыбнулся от радости, позабыв на мгновение о том, в каком положении находился сам.
После приземления все летчики, глядя на его изрешеченный самолет, подтрунивали над ним. Бельский не обижался: ведь они спасли ему жизнь, за что он искренне, от души был благодарен, но выразить это словами не посмел: не принято это было у летчиков. Сам же Глинка, когда остались с ним наедине, очень строго, но с искоркой теплоты сказал своему ведомому:
— Подобного не допускай, это может стоить жизни. — Немного погодя, добавил: — И вообще не забывай о дисциплине!
Бельскому казалось, что он хорошо запомнил этот урок, но случилось так, что вскоре опять нарушил дисциплину. Было это над Малгобеком, вблизи Моздока, куда ползли изрядно потрепанные в боях, но все еще наступающие колонны Клейста.
В тот вылет они прикрывали своих бомбардировщиков. Появившиеся вскоре «мессершмитты» стремились прорваться к ним. Одну из таких пар и атаковал Глинка. Заняв удачную позицию сверху и сзади противника, он не выпускал свою цель из прицела, другой же самолет этой пары оказался впереди, прямо перед носом машины Бельского.
Задача ведомого заключалась в том, чтобы обеспечить атаку ведущего, наблюдать за воздухом и в случае опасности подать сигнал на прекращение атаки ведущим или не подпускать немецкие самолеты к своему командиру. Но вражеских самолетов вблизи Бельский не заметил и поэтому решил, что можно и ему атаковать второго «мессершмитта». «Глинка собьет одного, а я в это время второго», — рассуждал Бельский. Не успел он подстроиться на дистанцию действительного огня, как услышал барабанную дробь пулеметной очереди на плоскостях своего самолета…
К счастью, оба, и ведущий Глинка и ведомый Бельский, хотя и подбитые, благополучно вернулись на свой аэродром. Вместо двух самолетов, как хотелось Бельскому, не сбили ни одного. От своего ведущего Дмитрия Глинки он получил теперь внушительный нагоняй. Однако принял упрек как должное. Виноват, ничего не скажешь.
