— Иди и готовься! Запуск моторов и вылет по моему сигналу.
Когда Бельский подходил к самолету, навстречу ему шагнул невысокого роста техник-лейтенант и, приложив руку к пилотке, четко отрапортовал:
— Товарищ командир! Самолет к боевому вылету готов. Механик самолета техник-лейтенант Хабаров.
Молодой летчик почувствовал себя неловко и потому, что механиком у него оказался техник-лейтенант, он же, командир экипажа, был только сержантом.
Внимательно присматривался Бельский к своему технику. Производил он на него отличное впечатление. Сразу же почувствовал его неподдельную доброту, корректность и уважительность. Но взаимоотношения их первое время не выходили за строго служебные рамки. Откровенно сказать, он все еще стеснялся своего механика.
В разгар боевой работы и поздно вечером, когда летчики уезжали с аэродрома в населенный пункт, Бельский видел Хабарова у самолета с раскрытыми капотами мотора. А назавтра, еще на рассвете, когда приезжал на аэродром, самолет был в полной готовности: капоты закрыты, мотор опробован, все сверкало чистотой…
Трудно пришлось нашим техникам в период отступления. На боевые задания летчики поднимались с одного аэродрома, а садились уже на другом. Выпускали летчиков в полет одни механики, встречали другие. Их разбили по группам: одна обслуживала вылеты, другая уезжала в тыл на аэродром будущего места базирования. Теперь одному механику приходилось обслуживать несколько самолетов. Но задержки из-за неготовности самолетов к боевым вылетам никогда не было. Со своими нелегкими обязанностями механики справлялись успешно.
А ведь из боя летчики часто прилетали на поврежденных, иногда просто изрешеченных пулями самолетах. Утром же их было не узнать. Стояли как новые. И это — в полевых условиях.
Однажды под вечер полк перелетел на аэродром недалеко от города Шахты. Ночью начался проливной дождь. Шел он не переставая трое суток. Взлетное поле раскисло так, что летчики и техники с трудом передвигались по нему, еле переставляя увязавшие в грязи ноги. 6 вылете нечего было и думать. На четвертые сутки дождь прекратился. Из-за разорвавшихся туч выглянуло солнце. В небе летали большие группы немецких самолетов… А наши истребители, словно привязанные, сидели на аэродроме.
После обеда прибыл командир полка Дзусов. Всех летчиков призвали к нему на совещание. Там, у командного пункта, уже были инженеры, политработники и штабисты.
— Я вызвал вас, товарищи летчики, — сказал Дзусов, — чтобы поставить перед вами задачу особой важности: необходимо перелететь за Дон, желательно на аэродром станицы Кагальницкая. Взлетное поле непригодно, но надо проявить все свое мастерство, лишь бы подняться в воздух. Если мы этого не сделаем, самолеты могут быть захвачены противником. Отдельные его колонны вон по тем дорогам, — Дзусов указал на проходящие вдали дороги, которые хорошо видны с КП, находившегося на возвышенности, — уже прошли дальше на восток. Удастся подняться — летите за Дон, садитесь кто где сможет.
На этом совещание закончилось. Летчики направились к самолетам. Еще на подходе Бельский увидел: возле его самолета кроме механика стоят несколько человек из технического состава. Отрапортовав все так же четко, как и раньше, но с каким-то озабоченным видом, Хабаров вдруг просительным, умоляющим тоном произнес:
— Товарищ командир! Возьмите, пожалуйста, и меня с собой, не оставляйте здесь. Очень прошу вас, убедительно прошу…
Летчик от неожиданности растерялся. Откуда стало уже известно техникам о создавшемся положении?
— Как же я вас, товарищ техник-лейтенант, возьму с собой? Самолет-то ведь одноместный, вдвоем в кабине не поместиться.
— Я все предусмотрел, — продолжал с волнением он, — расположусь за бронеспинкой, на радиаторе. Я уже и фанеру снял, чтобы удобно, не пригибаясь, можно было сидеть…
— Но ведь в радиаторе температура воды — сто десять градусов…
— Радиатор я накрою чехлом от самолета. Прошу вас, товарищ командир, возьмите…
Бельский все еще не решался. О чем-то подобном ему и слышать не приходилось. А если придется вступить в бой? Как же тогда? Ведь в отсеке самолета будет заперт человек.
Механик теперь уже молча не сводил с летчика умоляющего взгляда, который словно говорил: «Ну решайте же! Сделайте доброе дело, не бойтесь, все будет хорошо!» А Бельский все еще раздумывал. Тут вступили в разговор другие присутствовавшие здесь техники:
— Товарищ командир! Возьмите техника-лейтенанта. Вылет мы обеспечим. Поможем вам сдвинуть самолет с места…
Наконец летчик решился:
— Так и быть, на войне не без риска. Садитесь быстро. Пора взлетать.
Мгновение — и механик Хабаров уже был в самолете. Его друзья закрыли боковой люк на замки. Один из механиков стал у крыла самолета, держа руку под козырек, что означало: можно запускать мотор.
