— Отлично. Жаль, что ты не смог прийти, — сказала она, потом развернулась и помчалась сквозь толпу к стайке подружек, ожидавших ее у фонтанчика. Болтая и поддразнивая друг друга, они двинулись дальше по коридору.
Жюль снова прижал Карсвелла к шкафчикам, чтобы привлечь его внимание.
— Я сказал…
— Что ты хочешь свои деньги назад. Да, да, я слышал. — Карсвелл поднял баночку. — И это нормально. Без проблем. Я их тебе переведу во время ланча.
Хмыкнув, Жюль отпустил его.
— Но ты потеряешь результат, которого уже достиг, — продолжал Карсвелл.
— Какого еще результата? — спросил Жюль, вновь ощетинившись. — Эта штука не действует!
— Конечно же действует. Но нужно подождать две недели. Вот тут так и сказано. — Он указал на этикетку, и Жюль зарычал.
— Прошло уже три!
Закатив глаза, Карсвелл перебросил баночку из руки в руку.
— Это процесс. Он состоит из нескольких шагов. Первый шаг, — он понизил голос на случай, если Жюль не хотел, чтобы кто-нибудь услышал о деликатном предмете их разговора. — Итак, первый шаг: избавление от первого слоя омертвевших клеток кожи. Эксфолиация, как тут и сказано. Но это по-настоящему глубокая, интенсивная,
Открыв крышку, он втянул ноздрями запах.
— Не говоря уж о том… хотя забудь. Тебе это неинтересно. Вообще не стоило заикаться. Я просто заберу его, и…
— О чем это ты?
Карсвелл кашлянул, чуть склонился вперед и подождал, пока Жюль не склонится к нему, так что их головы почти соприкоснулись.
— Доказано, что этот запах привлекает женщин. Это практически афродизиак.
Между бровями Жюля пролегла складка, Карсвелл почувствовал его замешательство. Он уже готов был приступить к объяснениям, что такое афродизиак, когда рядом возник кто-то третий.
— Привет, Карсвелл, — чирлидер Элиа подхватила его под руку. Она была одной из самых симпатичных девочек в школе, с густыми черными волосами и ямочкой на щеке. А еще она была на год старше и на четыре дюйма выше Карсвелла, что, впрочем, было обычным делом в то время.
Карсвелл, в отличие от Жюля, совсем не вырос, и ожидание, когда же это наконец произойдет, уже порядком утомило его, хотя, начиная с его шести лет, ни одну девочку не волновало, что она выше него.
— Доброе утро, Элиа, — ответил Карсвелл, опуская баночку с кремом в карман. — Очень вовремя. Можешь оказать мне услугу?
— Конечно! — В ее глазах сверкнул неподдельный энтузиазм.
— Не можешь ли ты что-нибудь сказать о том, как пахнет мой хороший друг Жюль?
Жюль мгновенно покраснел и, рыкнув, вновь впечатал Карсвелла в шкафчики.
— Ты что…
И тут же замер. Зубы Карсвелла все еще клацали друг о дружку, когда Элиа склонилась так, что ее нос едва не касался шеи Жюля, и вздохнула.
Жюль окаменел. Карсвелл поднял бровь в ожидании.
Элиа качнулась назад, задумавшись на секунду. Ее взгляд блуждал по потолку.
— Кажется, миндаль.
— Тебе нравится? — осторожно спросил Карсвелл.
Она рассмеялась, словно где-то приглашающе зазвенел ветер. Жюль покраснел еще больше.
— Да, определенно, — ответила она, хотя улыбалась при этом Карсвеллу. — Напоминает мне о любимом лакомстве.
Жюль отпустил Карсвелла, и тот одернул пиджак.
— Спасибо, Элиа. Ты очень нам помогла.
— Не за что. — Она заправила волосы за ухо. — Хотела спросить, пойдешь на танцы на следующей неделе?
Улыбка Карсвелла была и заученной, и в то же время естественной.
— Еще не знаю. Возможно, в этот день мне будет нужно готовить ужин для больной бабушки. — Он увидел, как в глазах Элиа засиял искренний восторг. — Но если я все-таки пойду, ты будешь первой, кого я позову.
Она просияла и подпрыгнула.
— Я скажу «да»! — выпалила она и на секунду смутилась. — Это я так, просто, чтобы ты был уверен. — Затем она развернулась и чуть не вприпрыжку поскакала по коридору.
— Ну, — сказал Карсвелл, снова доставая баночку из кармана. — Что ж, полагаю, мы обо всем договорились. Как я уже сказал, я верну тебе деньги. Конечно, розничная цена на эту штуку уже повысилась на двадцать процентов, так что если ты вдруг передумаешь, боюсь, я буду вынужден поднять… — Жюль выхватил баночку у него из рук. Лицо его все еще было багровым, брови все так же хмурились, но глаза почти перестали метать молнии.
— Если за следующие три недели ничего не изменится, — произнес он тихо и угрожающе, — остатки этого крема я затолкаю тебе в горло.
Карсвелл едва заметно улыбнулся и дружески похлопал Жюля по груди, как раз в тот момент, когда в школьных динамиках взревел гимн Американской республики.
— Рад, что между нами все разъяснилось.
Карсвелл провел запястьем над шкафчиком, чтобы открыть ID-замок и забрать свои вещи. И это было самым вежливым прощанием, на которое он был способен.
