– Сейчас вряд ли получится, – засомневался Жуков, – на 16–00 вызван к Абрамову, а мне ещё надо подготовиться. Может вечером?
– Нет, – в голосе Рокоссовского настойчивость смешалась с тревогой, – поговорить надо обязательно до твоего визита к Абрамову.
Жуков нахмурил брови:
– Хорошо. Полчаса нам хватит?
– Постараюсь уложиться, – заверил Рокоссовский и назвал место встречи.
– Почему в парке? – спросил Жуков, пожимая Рокоссовскому руку, – Что, всё настолько серьёзно?
– Достаточно серьёзно, Георгий.
– Слушаю тебя, – поджал губы Жуков.
…– Таким образом, у Абрамова могло сложиться мнение, что ты специально отдал приказ начать учения, в то время как маршал гулял на свадьбе Петра Ежова, чтобы его подставить.
– Мнение, говоришь… – лицо Жукова было мрачным. – Я так понимаю, Костя, что подобное мнение имеет место быть у многих моих сослуживцев, как прошлых, так и нынешних. Может, и ты считаешь, что я нарочно подставил маршала?
– Я не знаю, Георгий, – честно ответил Рокоссовский, – и скажу прямо: знать не хочу. Я тебя предупредил, как друг.
– Ну, спасибо и на том, друг, – криво усмехнулся Жуков.
– По итогам внезапной проверки 5-я армия получила оценку «хорошо».
В конце доклада Жуков достал из папки и положил на стол перед Абрамовым лист бумаги.
– Представление на особо отличившихся офицеров 5-й арами о присвоении очередных воинских званий.
– Вы хотели сказать «о досрочном присвоении очередных званий»? – уточнил Абрамов, пододвигая к себе лист.
– Так бы оно и было, товарищ генерал армии, – согласился начальник ГОУ ГШ СССР, – если бы не одна фамилия…
– Что за фамилия? – удивился Абрамов.
– Подполковник Галин переходил в прежнем звании два года, – пояснил Жуков.
– Так может, мы его, того… сразу к генералу представим? – пошутил Абрамов.
– Я возражать не буду, – на полном серьёзе откликнулся Жуков. – Толковый офицер. Командир тамошней бригады похлипче будет.
– Ладно, оставим пока, как есть, – сказал Абрамов, подписывая бумагу. – А кто в 5-й армии чего стоит, я думаю, выясним в ближайшие месяцы. Так, Георгий Константинович?
– Так точно!
– У вас всё?
– Никак нет! – Жуков поспешно поднялся и принял строевую стойку. – Товарищ маршал, мне необходимо с вами объясниться!
Жизнь разом перестала быть пресной. Абрамов с интересом посмотрел на вытянувшегося перед столом генерала:
– Слушаю вас.
– Товарищ маршал, я хочу принести извинения за те неудобства, которые доставил вам в Сибири!
«О как! Сразу в лобешник, безо всякой подготовки. Смело. Что ж, я тоже, пожалуй, обойдусь без предварительных ласк!»
– Вы что, знали о моём тогдашнем местонахождении?
– Никак нет, не знал! – Взгляд Жукова буравил стенку где-то поверх головы Абрамова.
– Тогда о каком извинении может идти речь? Насколько мне известно, вы действовали согласно утверждённому плану, нет?
– Так точно! То есть… Сроки начала учений утверждены вашим заместителем, исполняющим обязанности начальника Генерального штаба в ваше отсутствие.
– Тогда повторюсь: о каком извинении идёт речь?
– Я должен был предусмотреть подобный вариант…
Ещё интереснее! Абрамов поднялся и встал напротив Жукова:
– Каким это образом?
– Мне было известно о свадьбе.
Это действительно меняло дело. Абрамов нахмурился:
– Откуда?
Жуков промолчал. Только плотнее сжал губы.
«Не скажет. Да и чёрт с ним!»
– Ладно, спрошу о другом. То есть вы знали о свадьбе, и специально подгадали с объявлением тревоги в самый, так сказать, неподходящий момент?
– Так точно!
«Вот ведь сука!» Глебу с трудом удалось сохранить внешнее спокойствие.
– О причинах такого решения не спрашиваю. Они понятны, хотя лично я их и не одобряю.
Жуков дёрнулся.
– Вы что-то хотите возразить? – холодно поинтересовался Абрамов.
– Никак нет. Хочу повторить сказанное ранее в докладе. В сложнейших условиях, в которые я их поставил, офицеры полка во главе с командиром проявили завидную выучку и твёрдость характера!
– Это я уяснил, повторяться необязательно. А извинения, как я понимаю, касаются моего присутствия в районе расположения полка, поскольку тамошние офицеры вполне могли подумать, что идея поднять их по тревоге с бодуна принадлежит мне?
– Так точно, – нехотя подтвердил Жуков.
– В таком случае ваши извинения принимаются. Если это всё, то можете быть свободны!
– Лёля, у тебя, случайно, нет номера домашнего телефона Галиных?
Ольга подняла глаза на мужа.
– Где-то был. А тебе зачем?
– Да Галину наконец-то полковника присвоили, хотел лично поздравить.
Ольга протянула Глебу записную книжку.
– Вот. Будешь поздравлять, от меня привет передавай, и Ольге Матвеевне тоже!
– Непременно, – пообещал Абрамов, набирая номер.
Ольга Галина расстроена была донельзя: её любимый Павлик опять сорвался. Вспыльчивым характером, который особенно ярко проявлялся при злоупотреблении спиртным, Павел Галин обладал, сколько она его помнила. А тому уже минуло, почитай, годков двадцать…
