Как и большинство les russes-blancs, чета обосновывается во Франции. Из бывших офицеров Белой армии создается Российский общевойсковой союз (РОВС) во главе с генералом Кутеповым. Своей целью РОВС ставил подрывную, диверсионную работу на территории СССР. Генерал Скоблин вошел в состав руководства тайной организации. В Париже певица вновь выходит на сцену, ездит с гастролями по Европе, выступает в «Эрмитаже» вместе с Ю. Морфесси и А. Вертинским.
Александр Николаевич вспоминал: «В русском ресторане “Большой Московский Эрмитаж” в Париже пела и Надежда Плевицкая. Каждый вечер ее привозил и увозил на маленькой машине тоже маленький генерал Скоблин. Ничем особенным он не отличался. Довольно скромный и даже застенчивый, он, скорее, выглядел забитым мужем у такой энергичной и волевой женщины, как Плевицкая».
Как верно всё подметил Вертинский, действительно, за глаза молодого супруга Надежды Васильевны называли в эмиграции «генерал Плевицкий».
В 1926 году С. В. Рахманинов устраивает гастроли нашего «жаворонка» в Нью-Йорке и даже записывает на пластинку песню Плевицкой под свой аккомпанемент. Попытка предложить эту пластинку для издания в крупную американскую компанию успеха не имела – творчество «курского соловья» не было понято янки.
В Нью-Йорке артистка встречается со скульптором Коненковым и позирует ему.
Но, несмотря на иллюзию востребованности в эмиграции, Плевицкая крайне тяжело переживала разрыв с родиной, потерю былого статуса и популярности. Давали себя знать и материальные проблемы – концертные гонорары становились все скромнее, а взятый в аренду виноградник принес одни убытки.
На гастролях в Берлине происходит знакомство Скоблиных с М. Эйтингоном – богатым врачом-психиатром, тесно связанным с советской разведкой. Он финансирует издание двухтомника мемуаров Плевицкой: «Дежкин карагод» (1925) и «Мой путь с песней» (1930), ненавязчиво решает проблемы трудного эмигрантского бытья… Скоблины благоденствуют под его опекой.
Из журнала «Шанхайская заря», № 1360, 27.04.1930 г.:[47]
«Под Парижем, в Медоне, в двух шагах от террасы Медонской обсерватории, с которой открывается такой чудесный вид на Париж, в номере пансиона принимает меня Н. В. Плевицкая.
Знаменитая, единственная и несравненная исполнительница русских народных песен, она теперь обратила на себя внимание и как писательница. Ее перу принадлежат две книги, вернее тетради, ее воспоминаний: “Дежкин карагод” и “Мой путь с песней”. Последняя книга только что вышла из печати.
Ее воспоминания, написанные прекрасным, певучим русским языком, необычайно интересны по своему содержанию. Читаете вы их, и перед вами, словно на ленте синема, проходит вся былая великая Россия, так отчетливо, так ярко и так красиво обрисованная талантливым автором этих воспоминаний.
Курские мужики и бабы, деревенские веселые девицы и парни, распевающие звонкие песни, российские монастыри и балаганы, сады и кафешантаны, залитая солнцем Ялта, наводненная отдыхающей российской знатью, богачами и царскими красавцами-конвойцами; Нижегородская ярмарка, Петербург и Москва… Купцы, антрепренеры, актеры, меценаты, титулованная знать, губернаторы и градоначальники… Собинов, Шаляпин, Станиславский… Гвардейские генералы, царская свита.
Надежда Васильевна рассказывает мне о последних годах артистических скитаний:
– Пела почти всюду, где есть русские, – в Латвии, Бельгии, Болгарии, Сербии, Чехословакии; была продолжительное время в Америке, только что дала концерт в Париже, а в Париж приехала недавно – отдыхала на юге Франции, под Ниццей.
– А теперь куда, Надежда Васильевна?
– Еду на днях в Белград. А потом – не знаю куда. Приглашают во многие места. Может быть, если получу визу, в Польшу проеду…
– А в Китай не думаете прокатиться? Там русских много. Особенно в Харбине. Да и в Шанхае, в Тяньцзине тоже… немало.
– Знаю, знаю… От поездки туда я бы не отказалась, только… боюсь очень!..
– Чего же вы боитесь?
– Моря боюсь. Не люблю я воды, укачивает меня. А туда ведь морем надо плыть, и говорят, долго.
– Да, дольше месяца.
– Ах, как страшно! – смеется Надежда Васильевна…»
Тем временем машина вербовки набирала обороты…
В 1930 году для встречи со Скоблиным в Париж прибыл Петр Ковальский, сотрудник ОГПУ, а в прошлом однополчанин генерала. Действуя через Плевицкую, он обещал ей хороший прием в СССР, а ее мужу – должность в Генштабе Красной армии. Посовещавшись с женой, Николай Владимирович принял решение, ставшее для супругов роковым.
Так в агентурных сводках иностранного отдела ОГПУ возникли два новых агента под псевдонимами Фермер и Фермерша.
