– Аля, я приготовил тебе завтрак, выходи, поешь, – стучится Жора в первый раз, а я молчу. Губы не размыкаются, язык не шевелится, мысли замирают, как инклюзы[4] в янтаре. – Хотя бы поешь немного. – Он крутится у двери. Сижу не двигаясь, хоть желудок урчит, а мочевой пузырь болезненно сдавливает.
– Я оставил воду… Обязательно выпей! Человек не может прожить без воды, – говорит Жора через два часа.
Я сейчас лопну. Превращусь в дурно пахнущую лужу посреди комнаты. Взгляд падает на аквариум. К черту брезгливость, я хочу облегчиться! Высыпаю звезды на стол, подставляю аквариум под себя и резко снимаю штаны. Стыдно, но радость от исчезающей тяжести внутри пересиливает. Раз он решил держать меня взаперти, пусть столкнется с последствиями.
Меня охватывает небывалая злость. Какое право он имеет удерживать меня здесь? Да, мы встречаемся… то есть встречались, но я свободный человек. У меня тоже есть права! Хочется взять этот аквариум и облить Жору с ног до головы, когда он сунется ко мне в следующий раз.
Убедившись, что он не крутится возле комнаты, забираю оставленную им воду с печеньками в шоколадной глазури и демонстративно выставляю импровизированный горшок. Хочет держать меня дома, как питомца? Значит, будет убирать за мной.
Оставшееся до ужина время лежу на кровати, свернувшись эмбрионом, и рассматриваю бумажные звездочки на столе. Они лежат в прекрасном хаосе. Некоторые светятся флуоресцентными блестками. Как то, что родилось из моей любви к оригами, привело к тому, что я скрываю внутри боль, обиду и разочарование? Сначала папа, теперь Жора…
К горлу подступает ком тошноты. Хочется кричать и плакать, но я почему-то этого не делаю. Я и кричать-то толком не умею. Стоило повысить голос, как меня ударили. Что же будет, если я и вправду закричу? Не хочу представлять, как превращаюсь в отбивную.
Робкий стук в дверь. Пауза. Возня и постукивание столовых приборов.
– Время ужина. – Тихий голос Жоры, полный раскаяния, не вызывает у меня сочувствия. – …и забери аквариум. Я его помыл.
Подхожу к двери, прикладываю ухо. Слышимость плохая, но нутром чую, что он еще здесь.
– Жора? – зову его. Язык действует быстрее разума.
– Что?
– Ты и вправду хочешь так жить?
– Как – так?
– Ты правда хочешь, чтобы я была дома, зависала в четырех стенах и ни с кем не разговаривала, кроме тебя?
– Да, – отвечает он после недолгого колебания.
– Почему?
– Потому что я люблю тебя.
– А есть другая причина?
– Я не хочу тебя ни с кем делить.
Вот это уже больше похоже на правду. Разве может расцвести любовь там, где у тебя нет свободы? Все эти сказки типа «Красавицы и Чудовища» – полная чушь. Романтизация стокгольмского синдрома. Раньше мне нравилось читать книги с похожими сюжетами. Теперь я сама оказалась пленницей в современной квартире – чем не аналог сказочного замка?
Прикусываю ноготь на большом пальце. Пощечина отца помогла мне понять кое-что. Нельзя терпеть то, что неправильно. Нельзя винить себя за поступки других людей в отношении тебя. Нельзя оправдывать тех, кто лишает тебя свободы. Тело можно сломить пытками, но сломить дух сложнее.
– Жора, – снова зову я.
– Что?
Сжимаю кулаки. Нужно решиться. Если все пойдет плохо, по крайней мере, Роза на него заявит. Лучше умереть, чем существовать взаперти под присмотром ненормального.
– Дай мне время, ладно? – Голос почти не дрожит.
– Хорошо. Поешь, пожалуйста. Не мори себя голодом.
– Я поем, когда ты уйдешь. Пока я не хочу тебя видеть.
Однажды я уже не хотела его видеть. Нужно было порвать с ним еще тогда…
– Зови, если что-нибудь понадобится. – Жора уходит, и дверь в его комнате рядом с моей захлопывается.
Выжидаю, прежде чем выглянуть наружу. Перед дверью стоят поднос с остывшим ужином и чистый аквариум. Придирчиво принюхиваюсь к нему – пахнет чистящим средством. Действительно помыл.
Забираю подачки, закрываюсь в комнате. Желудок благодарно булькает. Все же в чем Жора хорош, так это в готовке. Ужин выглядит как ресторанный. Надеюсь, он ничего сюда не подсыпал. А впрочем, это не так важно. Худшее, что он мог сделать, он уже сделал.
На составление плана у меня уходит ночь. Спать в таких условиях невозможно, к тому же от меня воняет. Нужно помыться, сменить одежду и тщательно почистить зубы.
Прислушиваюсь. В доме тихо, даже слишком. Подкрадываюсь к двери и приоткрываю ее, выглядываю в коридор. Никого. Набираю сменную одежду и прошмыгиваю в ванную. Плевать, если Жора зайдет. Что он у меня не видел? Мне не стыдно за желание быть чистой. Я и так унизилась, когда заставила его выносить за собой мочу.
Выхожу в таком сильном напряжении, что даже кожу покалывает. Дверь в мою комнату приоткрыта. Смотрю внутрь – Жоры нет. С опаской проверяю шкаф. Пусто. Запираюсь внутри, перевожу дыхание.
Жора мог бы устроить мне ад, если бы хотел. Он оставил мне комнату с замком, а мог бы посадить на цепь. Бр-р… Забираюсь в кровать, накрываюсь одеялом и пялюсь в потолок. Звезды на нем меня нервируют. Были бы у меня стремянка и канцелярский нож, я бы их вырезала и выбросила. Не нужны мне его звезды. Мне вообще от него ничего не нужно.
