– Что ж, я в это не верю, – твердо заявил Хант. – Я не верю, что они могли вести настолько прицельный огонь с такого расстояния, а даже если бы и могли, я ни за что не поверю, что им удалось создать настолько узкий пучок, что он не спалил планету целиком. Как и в то, что плотность мощности при такой дистанции была достаточно высока, чтобы нанести хоть какой-то урон. – Он умоляюще взглянул на Мэддсона. – Да бога ради, будь у них такая технология, они бы не пытались довести до ума межпланетные путешествия – они были бы уже по всей чертовой галактике!
Мэддсон широко развел руками:
– Я просто перевожу то, что написано. А разгадку искать тебе.
– Сейчас начнется полная нелепица, – предупредил его Хант. – Так, где же я остановился?..
Он продолжил читать вслух, описывая дуэль, развернувшуюся между церианским Аннигилятором на «Селтаре» и последней из уцелевших огневых точек ламбийцев на Минерве. Располагая оружием, стрелявшим с большого расстояния в космосе, и возможностью вести обстрел по всей поверхности Минервы, цериане держали в руках ключ, который вполне мог поменять исход всей войны. Очевидно, что его уничтожение было первоочередной задачей ламбийских сил и главной целью их собственного Аннигилятора на Минерве. Перезарядка Аннигилятора перед новым выстрелом занимала около часа, а записи Чарли в ярких красках обрисовывали напряжение, которое сложилось на «Селтаре», пока они ждали, зная, что враг в любую секунду может нанести по ним удар. Градус битвы вокруг «Селтара» разгорался до полнейшего безумия: наземные и космические силы ламбийцев бросали все, что было в их распоряжении, на уничтожение базы, прежде чем «Селтар» успеет нанести удар по своей далекой цели. Искусство управления оружием заключалось в расчете и компенсации искажений, созданных электронной контрсистемой ламбийцев. В одном из отрывков Чарли подробно описал последствия выстрела с Минервы, едва не попавшего в цель: удар длился шестнадцать минут и за это время успел расплавить горную цепь примерно в двадцати пяти километрах от «Селтара», включая расположенные там двадцать вторую и девятнадцатую бронетанковые дивизии и сорок пятую эскадрилью тактических ракет.
– Вот здесь, – сказал Хант, помахивая одной из страниц. – Послушайте. «У нас получилось! Четыре минуты назад мы выстрелили сфокусированным пучком максимальной мощности. Только что по динамику сообщили, что это было прямое попадание. Все смеются и хлопают друг друга по спине. Кое-кто из женщин плачет от радости». Это, – заметил Хант, хлопнув бумагами по столу и снова опускаясь в кресло, – полнейший бред! Они узнали о попадании всего за четыре минуты! Как? Как, во имя всего святого, им это удалось? Мы знаем, что расстояние между Землей и Минервой в момент их максимального сближения должно было составлять от двухсот сорока до двухсот шестидесяти миллионов километров. Чтобы преодолеть это расстояние, излучению потребовалось бы около тринадцати минут – и еще примерно столько же, прежде чем кто-либо на Луне смог бы узнать, куда пришелся удар. То есть, даже если планеты располагались максимально близко друг к другу, получение такого сообщения заняло бы не меньше двадцати шести минут. Чарли же утверждает, что им хватило четырех! Это абсолютно, на все сто процентов, исключено! Дон, насколько ты уверен в этих числах?
– Не меньше, чем во всех остальных лунарианских единицах времени. Если они неверны, то с тем же успехом можно порвать в клочки твой календарь, с которого все началось, и приступить к делу с чистого листа.
Хант долго разглядывал лист бумаги, будто одной лишь силой концентрации мог изменить смысл, скрывавшийся за аккуратно отформатированными страницами печатного текста. Эти данные имели только одно объяснение, и оно означало, что им придется начать все с нуля. Наконец он продолжил:
– В следующем пассаже говорится, что местность вокруг «Селтара» подверглась непрерывной бомбардировке. Подразделение, в которое, помимо прочих, входили Чарли и Кориэль, направили к аварийному командному посту примерно в восемнадцати километрах от базы «Селтар»… Детали я опущу.
