– Я переживаю за то, что случится лично с нами потом; не прямо сразу, но через год-два, когда история с экспедицией и дело поменяют статус на неактивный. Что будет с нашими карьерами? Видите ли, есть один человек, который на самом деле хочет знать, кто убил Норта.
– Кто же он? – спросила Ева.
– Августин. Я это знаю, потому что он сам мне сказал при встрече.
– Да ты гонишь?! – воскликнул Йен. – Когда?
– Альдред возил меня в его особняк в среду.
– Какой он? – пылко спросила Ева.
– Немного странный, но относится к делу очень серьезно. И это его город, он тут будет ещё долго, после того как Эльстон и АЗЧ уберутся прочь и погонятся за новым демоном. Значит, у нас проблема. У меня семья, и мне пообещали работу в агентстве. – Он посмотрел на Еву. – Рагнар работает в биойлевой индустрии.
– Он занят стратегическим развитием ИИ-управления. Они же не…
– Ага, они оставят твоего мужа в покое, потому что добрались до таких высот благодаря милому нраву и чуткости. Послушай, Норты ждут, что мы раскроем это дело. На самом деле раскроем, а не будем пороть чушь на медиаконференциях под диктовку АЗЧ.
– Ты сам сказал, – заметил Йен. – Это какое-то корпоративное дело, которое пошло псу под хвост. Мы не можем отыскать виновного, это расследование направлено на погоню за одиночкой, а если киллер – профи, то он уже не на Земле, что уж говорить про Ньюкасл. Никто за такое под суд не пойдет. Да пошло оно на хрен! Нам крышка.
– Может, мы не сумеем найти убийцу, – сказал Сид. – Но я бы хотел сообщить Альдреду, какая компания стоит за этим. Или по крайней мере, какую банду наняли для убийства.
– Так в чем проблема? – спросил Йен. – Он почти все время в Офисе три. Как только мы узнаем, он узнает.
– Нет, не узнает, – сказала Ева, устремив на Сида спокойный взгляд. – Потому что, даже если мы найдем шофера, он не выдаст, на кого работает. Это при условии, что шофер ещё жив. Такой опасный и грязный контракт превращает уличных бойцов в расходный материал. Он, скорее всего, уже труп.
– Почти наверняка, – уточнил Сид.
– Вот дерьмо! – сказал Йен. – И что же нам делать?
– Как ты сказал, банды знакомы с нашим стилем работы. Надо подобраться к ним с другой стороны.
– С какой именно?
– Надо действовать наоборот. Самим узнать, какая банда в этом замешана, и как-то сосредоточить расследование на них. Подбросить улики в официальные материалы, но так, чтобы нас не отследили.
– Я даже не знаю… – проговорила Ева.
– Насрать мне на улики, – сказал Йен. – Как мы узнаем, какая банда к этому причастна?
– У меня есть связной, который знает, где задавать такие вопросы, – сказал Сид. – Но если мы пойдем этим путем, я должен знать, что вы со мной.
Йен ухмыльнулся и хлебнул пива.
– Не сомневайся. Но ты должен сделать так, чтобы Альдред понял, кого надо благодарить на самом деле.
Сид повернулся к Еве.
– Нам надо быть осторожными, – медленно проговорила она. – Не должно быть никаких признаков того, что мы исказили расследование.
– Их не будет, – пообещал Сид.
Константин Норт улыбнулся с большого экрана, который занимал почти всю стену в кабинете Хуррама Шайкха глубоко под красными песками австралийской пустыни. Это была улыбка политика, подумал майор Вермекия, искренняя и утешительная. Но она демонстрировала эмоциональную зрелость, которая выглядела неуместной на столь молодом лице.
– Выходит, он омолодился. – пробормотал генерал Шайкх.
– Да, сэр, если это он. – сказал Вермекия. – В конце концов, нет способа их различить, а Константина Норта никто не видел с две тысячи восемьдесят восьмого года.
– У нас и так достаточно забот, не хватало ещё попыток подтвердить личность Норта, который находится в другом конце Солнечной системы, спасибо.
– Простите, сэр.
Генерал неодобрительно прищурился, глядя на застывшее изображение.
– Если это он, то ему сто тридцать один год, а на вид ни днём больше двадцати пяти. Что само по себе интересно – до меня доходили слухи о том, насколько эта технология на самом деле хороша.
– Её разработал Бартрам Норт.
– Да уж, какая ирония! – Генерал уселся за свой стол. – Ладно, мы позволим этому человеку говорить от имени Юпитерианского обиталища. Давайте послушаем, что он скажет.
Он велел элке применить дипломатический шифр к записи. Улыбка Константина ожила.
