Дальше горгоны затащили меня в дом и захлопнули дверь с такой силой, что она повисла на одной петле. Маленький импульс магии, и она снова в порядке. Мы застыли втроём, они смотрели на меня так пристально, так жадно. Баатшши подхватил меня на руки и поднялся на второй этаж. Ногой открыл дверь спальни, сгрузил на кровать.
— Что? Почему вы так на меня смотрите? — поёжилась я от их пристальных, голодных взглядов.
— Мы до сих пор не можем поверить в то, что ты наша супруга… — присел рядом Тааншши, — Ты обиделась тогда, в пещере?
— С чего ты взял? — отвела я глаза, — Ничуть не обиделась! Ты остался с матерью, это нормально…
— Обиделась, — констатировал горгон, — Прости! Когда я увидел, что Исаноо в порядке, я искал тебя. Искал и не мог найти…
— А меня ты и вовсе ненавидишь… — грустно погладил мою щёку Баатшши.
Я закрыла глаза и впитывала их ласку. Нежно, неспешно раздели они меня, их руки неутомимо порхали то на груди, то на животе. Вот чьи-то пальцы вошли в меня, я выгнулась от удовольствия. А раскрыв глаза увидела обнажённых, невероятных, желанных, уже готовых к любви мужчин! Оба стали по бокам от меня, предлагая оценить их достоинства на вкус, на размер. Я взяла их в руки, зажмурилась от предвкушения.
О-ох, звери!!! После моих губ и языка, они сошли с ума! Два часа невероятных сладких пыток их языком, их руками! Баатшши снова скользнул в меня своим огромным синим языком! Я билась на кровати, как рыба без воздуха! Пытка! Тааншши получил своё: я ласкала его и по очереди, и оба его орудия сразу. Он рычал, но сдерживал инстинкты, шепчущие ему, чтобы он вогнал их поглубже! Я сверкнула глазами, потом впилась в его ноги когтями, понял, перестал сдерживаться. Мы закончили вместе: я полыхнула золотом от безумного оргазма, подаренного умелыми ласками Баатшши, а его брат — от свободы в моём рту.
А дальше они взяли меня вместе! Разве так можно? Огромные, сладкие, фантастически горячие члены заполнили меня без остатка! Если бы не поставленный на автомате щит, все жители Соонталя услышали бы безумный, пронзительный крик моего удовольствия. Я укусила сначала Баатшши, так как он был непосредственно подо мной. И этот укус снова завёл его! Сильные, грубые толчки сразу унесли меня в мир иной. Я уже не могла кричать, только постанывала и всхлипывала. Мои золотые слёзы растекались на его груди масляными, радужными кляксами. Кусты не выросли, и то хорошо!
— А меня, сладкая? Я отдаю себя госпоже! — то, что фраза была ритуальной, я узнала непосредственно во время укуса. Меня повернули лицом ко второму брату, Баатшши получил во владение мою попку и старался сделать её как можно более своей. Его движения сводили меня с ума! Я едва не забыла, что надо укусить Тааншши! Он сам напомнил: его руки сжали мою талию, а оба огромных органа стали сладко и сильно вбиваться в моё лоно! На пике, на моём крике и его рычании в невероятном, сумасшедшем угаре я и сделала то, что они оба хотели! Я впилась в его горло! Я уже кусала его там, в пещере… Нет, и близко не то! Огонь, лава! Эта пылающая смесь его страсти, любви, безумного возбуждения от моих криков, моего тела, моего огня, она хлынула в меня вместе с их семенем. Мои ногти царапали его спину, кровь с неё стекала по моим ногам, Баатшши тоже зарычал. Знаки появляются сейчас же, в этот миг. Я знаю, я вижу их. Я ощущала нас, как единое целое, как что-то родное. Мои горгоны тоже это чувствовали, их руки нежно и ласково гладили меня. Они шептали, что искали меня, что не надеялись даже. И всё в таком духе. Сколько мы так лежали? Час, два? Они во мне, а я в них. Я дала им укусить себя. Было больно, вероятно для горгон не предусмотрен механизм обезболивания. Но я терпела, сколько смогла конечно. За это была вознаграждена ещё одним заходом любви. Искры с моих волос сыпались раз за разом, освещая комнату.
Они встали, чтобы одеться. Сквозь засохшую кровь на их спинах проступали одинаковые знаки. Я махнула рукой, вызывая водное зеркало. Оба повернулись к нему, замерли. Я лежала на животе, помахивая ногами и довольно улыбалась. На их спинах была моя рука, а на ней два змея, они обвились вокруг запястья и кусали его. Как символично, прищурилась я довольно.
— Что означает, что ты отдаёшь себя госпоже?
— Теперь ни один из нас не ослушается твоих приказов. Мы — твои рабы, Таи! — сказал Тааншши, однако без малейших сомнений, боли или сожалений.
— Нет, — твёрдо отказалась я, — Вы — мои супруги! Но я не против, если вы будете исполнять мои приказы… — сползла я с кровати и стала на колени. Как меня заводят мужчины в штанах! Я люблю видеть их возбуждение и медленно, неспешно добираться к самому заветному, сладкому… огромному! Оба судорожно вздохнули, отдаваясь моим рукам… губам и языку. Едва успела закончить с обоими, как в дверь постучали.
— Таи! — это Рашш, — Мы уже идём на ужин! Собирайтесь!
