Но почему… Почему она так отреагировала? Какой дурой надо быть, чтобы не понимать… Как будто его признание действительно стало для неё таким уж сюрпризом… Но оно не было неожиданностью, и в этом-то всё и дело. Просто это всё совершенно дико, всё это: люди, которые ведут себя так, словно она – одна из них, хотя она просто не может быть одной из них, не сейчас, когда она остро ощущает связывающие их узы. Возможно, когда она вспомнит что-то ещё, Мари перестанет чувствовать себя настолько чужой.
Но чего у них не отнимешь, так это того, что они действительно искренне ей рады. И что хуже всего – Марикете удаётся ощущать к ним ответную симпатию. Она реагирует на каждого из тех, кто называет её своим другом, но… Почему с Джейком это так не работает? Боги, этот мужчина только что сказал ей, что любит её, и это звучало так просто, так естественно, что теперь Мари просто не может не думать – какие отношения связывали их в этом таинственном прошлом? Секс… Если судить по тому, что только что произошло, это был потрясающий секс. Но это явно было что-то большее, чем физиология.
Просто сейчас она этого не помнит. Какая… несусветная глупость!
Анализируя поведение Джейка за последние дни, Мари приходит к выводу, что он просто удивителен. Он действительно давал ей возможность прийти в себя, свыкнуться с тем, что она пропустила несколько лет чёрт знает каким образом. Чего в его поползновениях не было, так это навязчивости. И в благодарность за его чуткость – и за крышесносный оргазм – она сказала, что не любит его.
Да, не любит, но вопрос не в том, что она сказала, а в том, как.
Если бы ей удалось сохранить рассудок вместо того, чтобы впадать в истерику, она смогла бы объяснить, что её тревожит. Сумела бы рассказать, как её саму гложет, что она не помнит связывавших их отношений. Возможно, призналась бы в том, что её влечёт к нему с неведомой силой. И он ведь наверняка понял бы!
Стоп, Марикета. Что мешает сделать это сейчас?
Мари вскакивает с постели и только делает шаг в сторону выхода, как дверь распахивается, являя её взгляду Зару.
– Марикета, – протягивает она, цепким взглядом осматривая комнату, – как устроилась?
Мари смотрит на неё, часто моргая.
– Э-э… Хорошо, спасибо, а ты…
– А я пришла за тобой, – фыркает Зара, – хорошее похмелье должно длиться несколько дней, ты в курсе?
– Я… Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.
– Фэй! – резко говорит Зара. – Ты всегда была кем угодно, но только не дурой! У меня похмелье, и я собираюсь его лечить. Вообще-то, девочки планируют посидеть, как в старые добрые, но я хочу только выпить. Ты идёшь или как?
– Но я хотела…
– Я не хочу этого слышать! – Зара вдруг указывает длинным пальцем на кресло, и, проследив направление, Мари чувствует, как к её щекам приливает краска. Её… трусики. Вот же… – Не хочу знать, чего ты там хотела, учитывая, что твоё бельё не на тебе, а постель выглядит так, как будто тебя только что трахнули! Успеешь ещё сгонять за добавкой, а пока, блядь, приведи себя в порядок и иди со мной!
– Дай мне минуту, – бормочет Мари, и Зара, пожав плечами, выходит из номера. Спустя некоторое время Марикета следует за ней вниз, на первый этаж, думая о том, что сейчас она обязательно скажет девочкам, что у неё другие планы, и вообще…
Но прежде, чем она успевает произнести хоть слово, Мари замирает столбом. На одном из диванов в холле сидит красивая высокая девушка с собранными в высокий хвост каштановыми волосами и шрамом, пересекающим бровь и веко и при этом странным образом не портящим её. Её чёрные глаза чуть расширяются, когда она видит Мари, но не более того – она странно спокойна, как если бы в её крови плескалась хорошая доза седативного.
А потом эта девушка встаёт и подходит к Марикете, останавливаясь в паре футов.
– Ты меня не знаешь, – бросает она. – Точнее, не помнишь. Я Эстелла. Мы… дружили. Дружим.
То, как она исправляется, совершенно… возмутительно и отчего-то очень здорово. Как будто она говорит: «Мне вообще пофиг, что ты меня не помнишь, но мы подруги и это не обсуждается».
– Ты – девушка Майка, верно? – догадывается Мари.
Эстелла фыркает.
– Нет, вы слышали? – она поворачивается к остальным и хрипло смеётся. – Вот что происходит в современном обществе. Стоит тебе только с кем-то сойтись, как ты перестаёшь быть личностью. Девушка Майка… Надеюсь, что я не только «девушка Майка», но кое-кто ещё.
– Точно, – подхватывает Мишель. – «Ах, доктор Гейл, а как ваш муж?» Как будто Шон имеет какое-то отношение к моему образованию и карьере!
– Можно быть сколько угодно преуспевающим юристом, – замечает Эмили, – но, когда ты встречаешься с ведущим супер-популярного шоу, тебе в спину тыкают пальцем и говорят: «Ой, это же та самая подружка Раджа Бандакара!» Подружка… Ублюдки.
– Не знаю, – задумчиво качает головой Куинни, – про меня так никто не говорит.
– Про меня тоже, – кивает Зара, – слишком дорожат своими никчемными жизнями, наверное. Ой, кстати, Куинн. Мы там расхреначили номер в твоей гостинице.
– Ничего страшного, – закатывает глаза Куинни, – это гостиница Келе, а не моя.
