Звёздная Река полностью

Жэньди шагал по теневой стороне извилистой улочки. Тени были слабые и короткие, но в такую мучительную жару это было лучше, чем ничего. Сейчас наберу воды в Колодце Полумесяца, а потом уложу свои вещички и уйду, думал он. Залатанные вёдра покачивались на новом шесте, позвякивали, стукаясь друг о друга, и их звон эхом отдавался от пустынных руин.

Впрочем, не таких уж и пустынных. Жэньди издали увидел у Колодца Полумесяца какую-то фигуру. Подойдя ближе, он обнаружил, что это господин Шань, который стоит на коленях и глядит в колодец.

– Господин Шань! – окликнул его Жэньди, опуская вёдра на землю. – Что вы здесь делаете?

Господин Шань не ответил ему, продолжая вглядываться в колодец. Жэньди заметил, что и жаба тут: сидит на краю колодца и тоже смотрит вниз. Тогда и он опустился на колени рядом с ними и заглянул в колодец, но увидел лишь тьму и слабый отблеск света на воде.

– С Колодцем Полумесяца что-то случилось? – спросил он у господина Шаня.

– Полумесяц… – пробормотал господин Шань, словно не слыша его. – Никакой это был не полумесяц. Это была полная луна. Мне нужна полная луна, чтобы разглядеть…

И, по-прежнему не глядя на Жэньди, господин Шань упёрся обеими руками в перегородку, делившую колодец пополам, и надавил на неё с неожиданной силой. Раздался треск, и остатки перегородки обрушились. В воздух взлетело облако сухой пыли, послышался плеск камней, рушащихся в воду. Потом настала тишина. Стены́ больше не было. Колодец стал идеально круглым.

Рот Жэньди тоже сделался идеально круглым – от изумления. Он-то ведь яростно крушил эту стену, но только сломал шест да продырявил вёдра. Ни одного камешка не обрушилось – а этот господин Шань обвалил перегородку, всего лишь слегка надавив на неё своими сморщенными и пятнистыми старческими руками.

Но господин Шань, похоже, совершенно не отдавал себе отчёта в том, что совершил нечто необычное. Он снова уставился в колодец. Блики солнца играли на тёмной воде. Жаба издала жалобный звук.

– Вы что-то туда уронили? – спросил Жэньди нарочито небрежно, скрывая своё удивление.

– Не в эту воду, – ответил господин Шань, и взгляд его затуманился. – В другую воду.

Нет, он явно помутился рассудком, раздражённо сказал про себя Жэньди, но тут же передумал сердиться, вспомнив, как нежно улыбалась старику госпожа Чан.

– Господин Шань, – сказал Жэньди мягко и терпеливо, как никогда прежде, – вряд ли там что-то есть.

Господин Шань опустил жабу в карман и поднялся, опираясь на посох.

– Да, сейчас там ничего нет, – ответил он, кивая со своим обычным рассеянным видом. – Не вздумай туда прыгать.

– Не волнуйтесь, – развеселился Жэньди. – Я не собираюсь.

Взор господина Шаня вдруг прояснился, и он пристально посмотрел на Жэньди – так пристально, что улыбка сошла у Жэньди с лица и стало неуютно, как будто он вступил в серый вязкий, липкий туман.

– Хорошо, – сказал господин Шань кивая и ласково потрепал Жэньди по плечу. – Смотри же, не нарушь своего слова.

Господин Шань повернулся и медленно пошёл прочь.

Жэньди смотрел, как он удаляется прихрамывая, с виду дряхлый и немощный, как всегда. Потом Жэньди снова заглянул в колодец. Колючий ледяной ветер пронзил его насквозь. Внезапно ему привиделось, что кто-то или что-то – тёмно-зелёное пятно – бросается в разверстую пасть колодца и оттуда доносится злобное рычащее эхо. Жэньди содрогнулся.

Он встряхнулся и взял себя в руки. Летнее солнце палило с той же силой, что и всегда, и его яркий свет унёс видéние прочь. Жэньди начал набирать воду – теперь, без перегородки, это было легко и просто.

Потом, уже в своей комнате, он вспомнил слова господина Шаня. Тяжёлые, веские слова, от которых не отмахнёшься. Смотри же, не нарушь своего слова. Жэньди ведь пообещал госпоже Чан рассказать новую историю. Таков был уговор. Если он сейчас уйдёт, значит, он лжец и обманщик. Как отец, подумал Жэньди, и заходящее солнце отбросило тёмную тень на его лицо.

Он открыл комод и стал одну за другой доставать свои вещи и аккуратно складывать в тряпичную сумку. Последней он взял в руки бело-голубую миску для риса. Гладкая, тончайшая и нежнейшая, с еле заметными следами золотой краски, она разительно отличалась от остального его имущества. Жэньди обхватил миску ладонями и долго смотрел на неё. А потом сказал:

– Почему бы и нет?

Жэньди отложил палочки и с глухим стуком поставил на стол грубую тёмную плошку для риса. Дожидаясь, пока все покончат с ужином, он старательно показывал, что ему скучно и ни до чего нет дела, но, к его собственному удивлению, ему не терпелось начать рассказ. И он был доволен собой. Да, завтра он уйдёт, но сегодня – сегодня он выполнит своё обещание, расскажет историю. Так даже лучше, думал Жэньди. Он не хотел уходить ночью под плач и стон неба.

– Знаешь, Жэньди, – сказала Пэйи, следившая за ним краешком глаза, – вид у тебя такой, как будто тебе и вправду хочется рассказать историю.