Лошади герцога заняли всю конюшню, так что лошадей торговцев Жэньди привязал к столбику снаружи. Лошади торговцев – это само по себе было необычно; как правило, у купцов были ослики, запряжённые в повозки, или верблюды, навьюченные тяжёлой поклажей. Но Жэньди некогда было об этом думать. Он всё таскал и таскал воду – и для гостей, и для их лошадей, даже поужинать не успевал. Это и к лучшему, думал он. Есть совсем не хотелось. А ещё не хотелось возвращаться в столовую.
В груди по-прежнему теснило. Внезапное появление герцога Чжэ стало для Жэньди настоящим ударом. О том, чтобы украдкой забраться в чью-нибудь повозку, он и думать забыл. Теперь у него была одна мечта: чтобы герцог убрался отсюда как можно скорее – и, главное, без него.
Жэньди на миг закрыл глаза, чтобы успокоиться, глубоко вздохнул и вышел во двор, не зная, что делать и как быть.
Но не только он пребывал в замешательстве. Захлопывая за собой дверь конюшни, Жэньди увидел на фоне закатного солнца чей-то чёрный силуэт. Фигура нерешительно переминалась с ноги на ногу под аккомпанемент жабьего кваканья, потом повернулась и зашагала по голой каменной плите.
– Господин Шань! – окликнул Жэньди, подбегая к нему. – Что вы делаете?
– Пытаюсь вспомнить, – сказал господин Шань, обхватив рукой свою бороду. – Без луны я всё позабыл. Забыл даже, что именно я забыл.
– Господин Шань, – осторожно повторил Жэньди. Что говорит этот человек? Неужели он всё-таки выжил из ума?..
– Я забыл, что я её потерял, пока
Жэньди проследил за его взглядом, устремлённым вдаль, на бесконечное каменное поле, укрытое сумерками. Жаба, выглядывая из кармана господина Шаня, смотрела туда же немигающими выпученными глазами. Небо издало жалобный звук – первое одинокое эхо в ночи.
– Не стоит вам сейчас туда идти, – сказал Жэньди и взял господина Шаня за руку. – Позвольте, я отведу вас домой.
– Домой… – рассеянно откликнулся господин Шань. – Как давно у меня не было дома…
Однако он послушно повернулся и зашагал рядом с Жэньди по извилистой улочке. Господин Шань больше не вёл непонятных речей, и всё было тихо, кроме гулкого постукивания его посоха да пения жабы. Но Жэньди распирало от любопытства.
Не может быть, чтобы господин Шань был не в своём уме. Ведь именно он знал ответ на загадку с улитками. Именно его так высоко ценит госпожа Чан. И всё же смысла в его словах Жэньди не находил. Ведь господин Шань живёт в доме, а говорит, что давно не был дома, – как такое может быть? Кто эта «она», напомнившая ему о том, что он забыл, – не госпожа ли Чан? Что он ищет? И при чём тут луна?
Домишко господина Шаня близ Гостиницы Ясного Неба на вид ничем не отличался от соседних домиков; должно быть, поэтому Жэньди до сих пор поглядывал на него разве что мельком. Зубчатые ряды черепицы походили на грибы на стволе дерева. Трава в щелях грубой каменной кладки иссохла и пожелтела. В сумерках дом словно сливался с небом, но в этом тоже не было ничего странного.
– Господин Шань, – сказал Жэньди, проводив его до дома, – что вы имели в виду насчёт луны?
– Луна… – произнёс господин Шань своим отстранённым голосом. – Луна – это покой. Это образ гармонии и мира.
Жэньди сделал ещё одну попытку:
– Вы сказали, что без луны вы всё позабыли. И ещё вы сказали, что у вас нет дома.
– Так и есть, – ответил господин Шань. – Когда нет мира, то нет и дома.
Ночь опять жалобно застонала, и Жэньди понял, что ответа он не получит. Господин Шань зажёг маленький фонарь над входом. Стоя в дверном проёме, он обернулся к Жэньди. Пламя внутри фонаря походило на крошечный алый цветок.
– Ты хочешь домой, Жэньди, – сказал он. – И это правильно. Иди домой.
Жэньди повернулся и побрёл к гостинице. Мысли в голове роились и путались, вопросы набегали один на другой. Когда господин Шань велел ему идти домой, Жэньди заглянул через его плечо в окно. В свете фонаря было видно, что дом совершенно пуст. Ни стола, ни кровати, ни даже скамьи. Единственное, что увидел Жэньди в этой пустой комнате, – синяя холщовая сумка, валявшаяся в углу. Может, в ней господин Шань хранит свои деньги? Ведь он каждый день ест в гостинице, думал Жэньди, и всякий раз платит. Может, это и есть всё его добро?
Перед самым входом в гостиницу Жэньди тягостно вздохнул. Размышляя о господине Шане, он и думать забыл о новых постояльцах. Ярко освещённые гостиничные окна и цепочки фонарей напоминали ожерелье из самоцветов, и у Жэньди вновь перехватило горло. Он обернулся на последнюю полоску света на горизонте. Небо издало очередной жалобный стон, эхом прокатившийся у него в голове.
Кто-то грубо схватил его за плечо. Жэньди развернулся, но его с силой оторвали от земли. Он не успел закричать – чья-то рука зажала ему рот, и хриплый голос злорадно прорычал в ухо:
– Попался!
– Говорю тебе, Фан, он и есть тот самый пропавший мальчишка! – сказал один.
– Не больно-то он похож на сына богача, – осклабился второй – видимо, это и был Фан.
