Большая, нет, огромная библиотека возвышалась на два, а может и три, этажа. Стеклянный куполообразный потолок освещал солнечными лучами десятки, сотни полок с книгами. Весь первый и второй ярус библиотеки были заполнены стеллажами с книгами. Посередине располагался добротный стол из красного дерева с удобным большим стулом, напоминающий мини-трон, обитый красным бархатом и с позолоченными подлокотниками. В тот день, пройдясь мимо полок с книгами, я удивилась разнообразию выбора. Здесь были книги из классических, оригинальных собраний великих классиков, таких, как Толстой, Гёте, Гюго, Вольтер, Бальзак, Булгаков и многие другие. Также я заметила труды древних философов: Платон, Аристотель, Конфуций, от книг по буддизму, несколько видов Библии и даже Тора на иврите, до такой банальности, как современные писатели, как Коэльо, Кастанеда, Мельхиседек, и другие эзотерические труды.
Многие имена мне были знакомы, но огромного количества я не знала, и это будоражило. Лора всегда говорила, что я, наверное, единственный человек, который считал книгу хорошим подарком. У меня дома была небольшая библиотека, даже мизерная по сравнению с этой. Но то, что я видела в этой библиотеке, было мечтой. На второй этаж вела отполированная деревянная лестница с резными перилами. Стеллажи и тут были расположены по периметру стен, а по всей окружности были деревянные перила в тон лестницы, так что этажи были разделены лишь визуально. Тут меня тоже ждал сюрприз. Большинство книг, выставленных здесь, на первый взгляд были очень древними, и так оно и оказалось. Они были написаны на непонятных языках, а по желтизне страниц и аккуратному каллиграфическому почерку было видно, что некоторым было более тысячи лет, а может и больше.
В одном из углублений второго этажа была ещё одна лестница, но она упиралась в закрытую дверь. Скорее всего она вела в какую-то мансарду с круглым окном-розой, которое я видела с улицы при входе в дом.
Остаток дня я провела в библиотеке, найдя одно из оригинальных издательств Шекспира «Гамлет» — это была одна из моих любимых книг, и столь же до конца не понятая. Вот и теперь я перечитывала знаменитую сцену на кладбище:
«Быть иль не быть — вот он, вопрос. Должна ли
Великая душа сносить удары рока
Или, вооружаясь против потока бедствий,
Вступить с ним в бой и положить конец
Страданью...
Умереть - заснуть... и только.
И этим сном покончить навсегда
С страданьями души и с тысячью болезней,
Природой привитых к немощной плоти нашей...
Конец прекрасный и вполне достойный
Желаний жарких...
Умереть - заснуть...
Заснуть... быть может, видеть сны... какие?
Да, вот помеха... Разве можно знать,
Какие сны нам возмутят сон смертный...
Тут есть о чем подумать.
Эта мысль
И делает столь долгой жизнь несчастных.
И кто бы в самом деле захотел
Сносить со стоном иго тяжкой жизни,
Когда б не страх того, что будет там, за гробом.
Кто б захотел сносить судьбы все бичеванья
И все обиды света, поруганье
Тирана, оскорбленья гордеца,
Отверженной любви безмолвное страданье,
Законов медленность и дерзость наглеца,
Который облечен судьбой всесильной властью,
Презрение невежд к познаньям и уму,
Когда довольно острого кинжала,
Чтоб успокоиться навек... Кто б захотел
Нести спокойно груз несчастной жизни,
Когда б не страх чего-то после смерти,
Неведомой страны, откуда ни один
Еще доселе путник не вернулся...
Вот что колеблет и смущает волю,
Что заставляет нас скорей сносить страданья,
Чем убегать к иным, неведомым бедам,
Да, малодушными нас делает сомненье...
Так бледный свой оттенок размышленье
Кладет на яркий цвет уж твердого решенья,
И мысли лишь одной достаточно, чтобы вдруг
Остановить важнейших дел теченье.
О если б... Ах, Офелия... О Ангел,
В своей молитве чистой помяни
Мои грехи.»
Мне кажется, я начинаю понимать печального Датского принца. В третий раз перечитывая монолог, я с раздражением откинула книгу на стол. Неужели я становлюсь такой же жалкой? Сомнения, страдания и страх, пороки и грехи… Можно ли что-то изменить и как?
Откинувшись на спинку стула, я заметила, что уже смеркалось, красные лучи заката окрасили комнату в таинственный алый цвет. Всё казалось каким-то устрашающим и мистическим. Непонятное чувство безнадежности и счастья окутало меня. Опустив глаза от алого неба, я заметила Дамиана. Он спокойно стоял в проходе, облокотившись на дверную раму, и, сложив руки на груди, сосредоточенно наблюдал за мной.
- Вижу, ты удобно устроилась. – это был не вопрос, а заявление.
Я проигнорировала его слова.
- Чем тебе так не угодил Гамлет? – спросил он, в мгновение оказавшись у стола и поднимая книгу. – «Быть или не Быть?» Хм…сомневаешься?
- Я уже ответила на этот вопрос. – ответила я на удивление спокойно.
Дамиан посмотрел на меня непонятным взглядом. Мы смотрели друг на друга в молчании, и я не могла понять ход его мыслей, не понимала его поведения, не понимала его мотивов и того, что было вчера. Это была не борьба взглядов, а попытка прочувствовать, понять, проникнуть за щиты, которые каждый вознёс вокруг себя.
