И чем больше я погружалась в изучение мира за Гранью, тем больше он казался мрачным, неприветливым и даже ужасным. Все боролись со всеми, о мире не приходилось думать, любая попытка наладить что-либо разрушалась и предавалась забвению. Всё больше я понимала, что тут не умеют по-другому, лишь борьба, лишь вечная война, будто если в один миг всё прекратить и сплотиться ради мира и процветания, то само существование Грани перестанет существовать, и оно станет бессмысленным. Когда-то, миллионы лет тому назад, Ангелы и Демоны начали войну, и она продолжается до сих пор. Осознание того, что всё это время, всё своё существование мир всегда был погружен в войну, ужасало и омрачало. Смогу ли я стать одним из воинов этого мира? Хватит ли у меня сил? Смогу ли когда-нибудь принять правила игры и тоже начать по ним играть? А внутри, где-то очень глубоко, горело пока ещё неосознанное чувство другой борьбы, другого порядка. Дамиан не раз говорил, что я особенная, что когда-нибудь мне будет принадлежать огромная сила и в то же время власть. Вестники говорили, что мне суждено найти «Сиаар-Де-Гер» - самое могущественное оружие, когда-либо созданное на Земле. Все эти речи воодушевляли и вселяли надежду, но лишь сейчас я поняла, что может быть по-другому. Хватит ли у меня смелости и знаний, чтобы прекратить эту войну? Смогу ли я? Надежда и желание мира и процветания зажигались всё сильнее и сильнее с каждым новым днём. Доходило до абсурдного, будто в моих силах установить новый порядок, как-то остановить эту войну. Пока я не понимала, как это сделать, пока я не знала, как можно остановить войну, не воюя самой. Пока я понятия не имела, кто враг, кто друг, и существуют ли в реальности те или другие. Но всё это было не важно, все эти мысли и мечты были бессмысленными, пока я не пробужу силу внутри себя, пока не найду «Сиаар-де-гер» и не остановлю открытие врат ада. Столько всего ещё нужно было сделать, а времени казалось так мало.
Также выбивали из колеи сны. Монстры теперь снились реальными, сны стали более осознанными, и в них я начала видеть уже не Арию, а себя. Во многих я не могла контролировать происходящее: погони, убийства, демоны, война. Всё это накладывалось друг на друга и приносило ещё больше энтропии.
Но один сон беспокоил больше всего:
Крича, я вскочила с кровати, тем самым причинив себе ещё больше боли.
Эти странные сны были необычными, ощущение боли и ужаса ещё долго преследовало меня после пробуждения. Если бы я только знала их значение…
Вот так, погруженная в свои невесёлые думы, на седьмой день отсутствия Дамиана я сидела на вершине лестницы в пролёте между первым и вторым этажами, крутя в руках кинжал. На дворе уже была глубокая ночь, и по-хорошему мне нужно было идти спать, но сон никак не шел.
Звук открывающейся двери вывел меня из раздумий, и я услышала голос Дамиана.