Дункан готов был наплевать на Гильдию, ее правила, на Совет, будь что будет — суд, соты, — только спасти… Однако, они — Совет, в одном были правы и от этого кошки начинали буйствовать с удвоенной силой — куда отправляться, где искать Орту?
— Да пошли вы все! Вы — все!
Отразившись от голых стен, крик вернулся к породившей его голове.
«Теперь они точно возмутятся!»
Ни косого взгляда, ни упрека.
Дункан стоял посреди коридора и орал в… пустоту. Позади торопливо удалялись шаги.
— Трусы! — он успел заметить только край синей униформы.
«Неужели из-за него? Неужто он так страшен в гневе?» — призраки мании величия и мании сомнения замаячили на горизонте.
Топ. Топ.
Топ. Топ.
Кто-то двигался, там за углом, шел к Дункану.
В неторопливой, шаркающей походке слышалось нечто зловещее, словно сама смерть решила прогуляться переходами Гильдии. Шаркая, с ленцой — куда торопиться?
Смелость, желание драться разом улетучились, даже кошки на время прекратили дебош. Подкравшись, едва не на цыпочках — проклятое любопытство — Трегарт выглянул в соседний коридор.
Не смерть, но не лучше.
Закутанный в бесформенный балахон, переваливаясь, по мрамору плыл… Телепат.
Древнее, как мир стадное чувство проснулось и потянуло туда, за дальний угол, ко всем…
Существо почти поравнялось с Дунканом, и он понял — это судьба!
— Г-господин, э-э-э…
«Как обращаются к Телепату?»
Существо остановилось. Кошки окончательно утратили боевой задор, вместе с жильем переместившись в пятки и уступив владение телом полчищам мурашек.
— Я б-бы хотел… у м-меня вопрос. Н-не могли бы в-вы, чисто теоретически…
В голове, в мозгу, словно зашевелились щупальца.
«Мурашки, кошки, щупальца — развел зверинец!»
— Узнать, где она? — голос был шипящий, зловещий, совсем не похожий на тембр слышимых до этого Телепатов. — Пробиться сквозь барьеры вселенных, необходима сильная, весьма сильная связь, эмоциональная. Необходим проводник.
На то он и Телепат, чтобы отвечать на незаданные вопросы.
— Ты подойдешь, — ответ на еще один мысленный вопрос.
— Можете! — радость всколыхнула тело, на время даже заставив забыть, кто перед ним. — Узнавайте, я согласен, я полностью… в распоряжении!
Впервые с начала разговора, существо взглянуло на него. Маленькие глазки блеснули.
— Ты сам попросил, человек.
Комната. Ветер за окном, прикинувшись музыкантом, играет подворотнями.
Он. Она.
— Здравствуй, Ассанта.
— Здравствуй.
— Давно не виделись.
— Давно.
— Ты как?
Трудяга аккомпаниатор вымучил особо высокий аккорд.
— Нормально. А ты?
— Тоже.
Аматор ветер стих, погрузив комнату в звенящую тишину паузы.
— Муж, дети? — как он ни старался, налаженная струна голоса дала слабину.
Вопрос звучал слишком, наигранно безразлично.
— Нет. А у тебя?
— Тоже нет. Все как-то некогда, — он попытался шуткой разрядить обстановку, однако не улыбнулись ни он, ни она.
Ветер, набравшись сил, принялся дуть в трубы переулков, раздувать меха подъездов. Звук обогатился новыми обертонами.
— Ты — Председатель? — бессмысленный вопрос. Прыгуну невозможно не знать имени главы Гильдии.
— Да.
— Поздравляю, сделала карьеру.
— Спасибо, — почему, ну почему она оправдывается. — А ты чем занимаешься? — и еще один вопрос, лишенный смысла. Должность Председателя имеет свои плюсы. Для Гильдии, ее разведки нет почти ничего неизвестного.
— Путешествую помаленьку.
Ветер разошелся не на шутку, провинциальным музыкантом, попавшим на большую сцену, вошел в раж, выдувая из подворотен, дырок в заборах, частокола столбов у дороги новые и новые, невиданные доселе пассажи. Ему вторили трещотки качающихся деревьев, подпевали струны проводов и… сбивали ритм торопливые шаги прохожих.
— Слушай, что случилось, все напряжены, всполошились?
— Ты же знаешь, я не могу.
— Ну да, ну да. Гильдия — тайны.
— Скучаешь по этому?
— Скучаю, но не по этому.
Слова, слова порою больнее свинца, острее стали… сильнее яда.
— У вас вселенную увели?
Она вскинула голову.
— Откуда ты?..
— Слухами, слухами земля полнится. Захват вселенной не игла — не утаишь.
Ветер замолчал, чтобы через мгновение ударить с новой силой. Дрожали провода, клонились деревья, молили о пощаде несгибаемые подворотни.
— Интересно, для чего она им?
— Ума не приложу, — теперь ее голос, безошибочно выдавая ложь, дал слабину.
Он вздохнул, и вздох совпал с особо высоким, кульминационным аккордом ветра.
— Ладно, я пошел?
— До встречи.
— Пока.
Ей хотелось крикнуть, перекричать ненавистный ветер и сердце, которое безумцем билось в клетку груди, стремясь туда, к другому такому же сердцу!
Если бы позвал, сейчас, в эту минуту, сказал: «Брось все, пошли со мной!» — пошла бы, и бросила.
Долгими ночами без сна — одинокими, или в постели с очередным любовником, жалела, жалела, что тогда, много лет назад не ответила на зов!
Перед тем, как закрыть дверь, он помедлил, словно собирался с мыслями.
Тело сжалось в одну точку — предчувствие, страх, надежда…
Дверь закрылась.
Неслышно щелкнул замок.
Она осталась стоять. Она и ветер — свидетель, зритель, равнодушный прохожий.
