У Кэтти-бри захватило дыхание, когда пятнадцать тысяч болельщиков Мона Чесс застонали в унисон, а шесть тысяч фанатов Б’шетт триумфально взревели.
Когда измученные и павшие духом Гардреаль проиграли Тиватрис в утешительной битве, Илина сообщила друзьям, что уже наступил вечер. Они с Эмилианом отвели товарищей обратно на банкет для обеда, а когда вернулись, их ожидал совершенно неожиданный сюрприз.
Их хозяева принесли Закнафейна на носилках, чтобы позволить ему посмотреть решающую битву. Они установили носилки рядом с длинной скамьёй, предназначенной для гостей Каллиды. Однако радость трёх друзей продлилась недолго, потому что Закнафейн сумел ответить на их приветствие, лишь моргнув глазом да слабо приподняв правую руку, которая всё ещё принадлежала дроу. Левая сторона его туловища и правая нога были вдвое крупнее обычного размера, и немалая часть кожи сверкала пылающим красным оттенком.
- Мы знали, что ему не хватит сил просидеть все битвы этого долгого дня, - через несколько мгновений прошептала троице Илина. – Но хотели, чтобы он увидел хотя бы эту последнюю битву, разделив её с вами, под магией Сумеречной Осени. И это настоящая магия. Вы увидите.
Однако Кэтти-бри сложно было принять подобные заявления, когда рядом умирал её друг.
Кэтти-бри не могла отвести глаз от Закнафейна. Его дыхание было тяжёлым – скорее всего, от тяжести опухоли на его груди. Илина негромко заверила её, что он не умрёт этой ночью. Хаофаг ускорялся, захватив больше половины физического тела жертвы – эвендроу уже видели такое раньше, и теперь, как они считали, могли точно предсказать развитие болезни. Илина не признала это в открытую, но Кэтти-бри подумала, что на следующий день Закнафейн точно погибнет.
К тому времени магия ещё не вернётся. Кэтти-бри не сможет ему помочь. Беспомощность была хуже всего.
Джарлакс сидел между нею и носилками Зака, сжимая руку своего самого старого друга и часто нежно поглаживая её. Кэтти-бри видела, как это разрывает его на части. Всем им приходилось видеть, как в битве умирают друзья – неожиданно и жестоко, но не так коварно. Это увядание было хуже.
Она была так сосредоточена на Заке, что ей потребовалось какое-то время, чтобы заметить, что Большой Колизей совершенно затих. Она повернулась к Илине, чтобы спросить, в чём дело, но жрица прижала палец к губам, давая знак молчать, и указала на небо.
Кэтти-бри подняла взгляд.
Она нескоро опустила его обратно.
Последние несколько дней свет был тусклым, кружившее солнце едва выступало над горизонтом, погрузив землю в постоянные сумерки. Теперь, впервые с тех пор, как сюда прибыли Кэтти-бри с друзьями – и впервые за полгода, если она правильно догадалась – на небе сгустилась тьма, и наступила настоящая ночь. Звёзды казались мягкими огнями, разгорающимися ярче и зажигавшими миллион крохотных костров в чёрной бездне вокруг. Появился ясно различимый «Далёкий небесный дым», как они называли это в Долине Ледяного Ветра – так отчётливо она не видела его даже с вершины Пирамиды Кельвина, словно две параллельных полосы облаков, бегущих по участку неба.
Убывающий полумесяц висел низко, как перевёрнутая D, его бледный свет заливал Большой Колизей синевато-белым, как униформы Бьянкорсо.
Она сделала глубокий вдох, испытывая облегчение от того, что снова видит ночное небо, и да, посчитав его настоящей магией – как и обещала ей Илина.
- Это прекрасно, - прошептала она женщине рядом.
- Подожди, - ответила та. – Всё только начинается.
Кэтти-бри не знала, о чём она говорит, но прежде чем успела спросить, вся собравшаяся Каллида затянула новую песню – угрюмую, новую мелодию, чьи редкие слова заставили Кэтти-бри думать, что они взывают к самому небу с какой-то просьбой.
Она несколько раз моргнула, решив, что это обман зрения, когда появилась полоса зелёного света. Она даже потёрла глаза.
Но нет, полоса осталась, расширилась, и тут и там её пронизали фиолетовые и синие всполохи.
Она превратилась в парящий занавес, текучее сукно мерцающе-зелёного, колыхающееся волнами, словно ураганным ветром оторвало и занесло на вершину Торила нижнюю половину радуги. Кэтти-бри показалось, что изредка она замечала это зелёное мерцание из Долины Ледяного Ветра, но не могла представить ничего столь большого и магического.
Поскольку это было не просто зрелище колыхающихся цветных листов света. Кэтти-бри
Ей показалось, что его дыхание стало ровнее – совсем чуть-чуть.
- Целители ожидают, что Алле’Баллери подействует на него положительно, - подтвердила Илина. – Оно помогает с ранениями, хотя и не особенно сильно. Но по крайней мере ему станет немного полегче, и последние часы жизни окажутся для него более радостными.
Последняя фраза потрясла Кэтти-бри, но имя, которое использовала Илина, Алле’Баллери, «Весёлые Танцоры», показалось ей идеально подходящим для вьющихся над головою лент.
