К вечеру следующего дня группа дошла до форпоста элива – небольшого города под названием Тимлав, из которого три дня тому назад Энол с товарищами вышел на разведку к месту падения «огненного камня». Подходя к поселению, Ал уже представлял его вид, план, количество жителей и даже их имена. Память отзывалась на ассоциации или прямые запросы. Это было странное ощущение знания-незнания: еще мгновение назад ты шел по неизвестной местности, но стоило увидеть спуск к ручью, и ты уже знал его название, видел одинокое дерево, и уже знал, что это наблюдательный пост элива, и даже вспоминал, кто сегодня на дежурстве. Все, о чем знал Энол, появлялось в голове Ала в нужный момент, но то чего он не знал, приходилось узнавать самостоятельно. И таких вещей оказалось очень много. Энол Элава, наследный принц, сын Элафа Элавы, Цветок Древа, был прямым потомком правящего рода Священного Леса, и это делало его заносчивым, высокомерным и ограниченным. Энол не интересовался целым рядом вещей, окружающих его, считая, что мир таков, как есть: это данность, неизменная и непостижимая. Миропорядок был построен именно так, как и должен был – что его род и он сам занимали в нем центральное место, и других вариантов, по его мнению, быть просто не могло. Это означало, что он хорошо знал Древо Рода, этикет, был неплохим следопытом, посредственным Магом Жизни… и совершенно не интересовался иными вещами. Поэтому, Ал, получив память Цветка, прекрасно понимал, как выследить вирга или приманить рыбу к берегу, как приказать ветвям расступиться, или ускорить рост лиан, чтобы перепрыгнуть через овраг, но совершенно ничего не знал о принципах магии, об экономическом устройстве общества элива или их извечных врагов тороков. Не знал он и того, что такое Врата, и куда они ведут. Врата были запретным волшебством, и этого было для него достаточно. Как ни странно, но Ал не нашел в памяти каких-либо планов или проектов эливийского принца. Его отец, Ветвь Древа и Опора Цветов, был чем-то вроде главнокомандующего эливийскими войсками, дед – Ствол дерева – Верховным правителем, а вот прадед, носивший титул «Корень Древа», был уже патриархом, не занимающимся мирскими делами, а плетущим Нити Знаний где-то в отдаленной части Священного Леса, именуемой Землями Опавших Листьев. Энол знал, что когда-то, очень нескоро, его отец станет Стволом, он сам станет Ветвью, а прадед уйдет к теням предков. Это было просто знание, без планов или стремлений. Не было у него желания занять место военачальника или правителя. Цветок был послушным исполнителем, довольным своей судьбой и предназначением, считая, что его кровь уже сделала его исключительным, и потому не нужно особо стараться, тем более, что-то кому-то доказывать.
Послышался скрип натягиваемой тетивы, и маленькая процессия остановилась.
– Успокойся, Тивал, этот торок не опасен, – тетиву расслабили, и из густой кроны показался еще один следопыт, которого Ал сразу же узнал.
– Я не… А, бесполезно. Здравствуй, Тивал Фален, – элива дернулся, услышав родовое имя, и глаза его удивленно расширились. Так они и прошли мимо него, оставив стража в немом изумлении.
Как у всех порядочных эльфов, у элива дома располагались на деревьях. А город отличался от леса лишь обилием полян и паутиной переходов между огромными деревьями, несущими дома местных жителей. Дома были примечательными: разных размеров и форм, украшенные искусной резьбой, обставленные дорогой мебелью, с гобеленами искусного плетения на стенах, и посудой из серебра и даже золота. Все это было в памяти плененного следопыта, таким оно открылось и настоящему взору Ала. Изящные переходы, трапы и лестницы, кое-где вились легкие дымки – элива вовсе не были сыроедами – и много, очень много вложенного в это все великолепие труда. «Что ж ты за человек такой, Энол? Элива, то есть. В твоей глупой башке нет ни единого ответа на сто́ящий вопрос! Как устроена политическая и экономическая система народа Священного Леса? Кто это все создал? Кто добыл серебро и золото? Кто ковал? Кто резал доски и бревна? Кто, в конце концов, вырастил пищу? Ну ладно, я вижу сцены охоты из твоей головы, вот и рыбалка, но злаки к мясу ты откуда брал? Вот эта вот вкусная рассыпчатая каша нуман, и вот этот овощ… иафф, да, очень вкусный на гарнир, откуда они? Они появлялись на твоем столе просто потому, что их приносили слуги, но ты за пятьдесят четыре года ни разу не поинтересовался, откуда это берут они! Пятьдесят четыре… полковник лишь немногим больше прожил на этом свете. Целая жизнь! И вот я иду встречаться с твоим сюзереном и командиром, но чувствую себя совершенно неподготовленным к этой встрече. Э-э-эх. Не тебя нужно было сажать в кресло».
