Пальцы лучников начинают разжиматься, мечи скользят в ножнах воинов, подступающих к креслу. Тодан медленно давит на курок. Бокал с вином, брошенный геконом, летит влево. Обманное движение вправо. Лучники колеблются, рассчитывая упреждение, сбитые с толку этими движениями, а Ал уже бьет в землю мощными ногами, выгибаясь дугой назад, и одновременно закидывая руки за голову. Зеленый громила должен был дернуться вперед, или попытаться уйти вбок, через перила – так сделал бы любой в его положении – но стрелки никак не ожидают такого от своей мишени. Огромное и при этом стремительное тело совершает сальто назад прямо из сидячего положения – стрелы жужжат, пронзая спинку кресла, и не задевая его – руки удивленных лучников тянутся за новыми смертоносными жалами и не успевают, не успевают… Тодан давит на курок – глаза его округлены от недоумения. Тренированные ноги гекона готовятся к встрече с полом, а пальцы рук уже крепко сжимаются вокруг резной спинки кресла. Ал скользит назад, приседая и одновременно раскручиваясь вправо, тяжелое кресло срывается с места навстречу ногам золотого мечника. Хруст. Воин еще переворачивается в воздухе, не осознав, что ему уже не на чем стоять, а дубовый таран уже догоняет вторую жертву. Снова хруст. Этому должно повезти больше: его ноги просто двинулись на встречу с красивым лицом их хозяина. Кресло летит дальше – грохочет, отводит внимание. А гекон уже перекатывается под стол, и стрелы пролетают над его головой. «А ребята-то шустрые». Подхваченный в перекате бокал запущен в лицо правому лучнику, а живая пружина распрямляется прямо с пола влево, и левый лучник, только успевший наложить на тетиву третью стрелу, уже падает с перебитым горлом. Его напарник, уворачивается от бокала, отходит, пытается прицелиться, но зеленая тень быстрее – вырывает лук, ломая запястья – твердый, как камень, лоб с хрустом вбивает нос стражника тому в лицо, и тут же тяжелый кулак влетает под дых.
Звон бокала, щелчки от нажатий пальца на курок, сдавленный хрип лучников. Лучи света заливают картину побоища через разноцветный витраж, кровь громко капает на пол, катится со звоном бокал из вардского стекла… Дикий вопль служанки разрывает тишину, и вслед за ним две глотки начинают орать от боли. Левый лучник уже молчит, правый пытается вдохнуть. Ал забирает автомат из рук изумленного, не способного к отпору воеводы, снимает предохранитель, и отходит к стене, за спину Тодана, наводя прицел на двери: сейчас они прибегут. «Кстати, второй ход тоже держим под контролем»… А вот и они – ждали сигнала, не иначе. Шестеро. Все в броне и с мечами. Воевода кричит, призывая на помощь. Шесть хлестких щелчков у него за спиной – мечники падают на пол с простреленными ногами. Служанка падает на пол, тонко визжа и укрываясь руками…
Крик, хрип и стоны. Воевода изумленно смотрит в дуло автомата, на лице страх и недоумение, он пятится назад, и упирается в подоконник прекрасного витража, через который уже видно, как в лагере начинается суматоха.
– Я мог убить тебя, воевода Тодан. Убить всех вас. Но я этого не хочу. Я пришел с миром! – Ал отступил, опуская оружие. – Вызови лекаря своим бойцам. Вот тот, возможно, при смерти. Мне некогда было рассчитывать силу – у него горло сломано. Поторопись. И вот у того открытые переломы ног, ему тоже срочно нужна помощь, смотри, кровь так и хлещет… Прекрати орать, красавица! Лекаря зови! Беги уже! – Ал потряс служанку за плечи, и поднял на ноги. Та, оглядываясь от страха, выбежала во вторую дверь.
– И что ты теперь будешь делать? – Надар пошевелил угли в костре, и сноп искр озарил их лица.
– Пойду к Вратам.
– Зачем? Это запретная земля.
– А что мне остается? Я пришел сюда, в надежде найти союзников. Теперь с этой идеей можно попрощаться.
– Они выживут. Все, даже Надала, хоть ему и предстоит долгое лечение. Возможно, Опора Листьев еще передумает, и вы помиритесь?
– Вряд ли. Дело ведь не только в этой бойне. Которую, кстати, они сами и устроили. Дело в том, что после этого мы поговорили с ним уже без пафоса и всех ваших эливийских церемоний, – Надар повел бровью, – ваш Опора Листьев предложил мне поступить к нему на службу – хотел получить мои знания, мою подготовку и мое оружие.
– Ты не согласился, – сам себе ответил Надар. – Почему?
– Я не буду больше служить. Никому. И чужие приказы выполнять не стану. А просить он не умеет.
