Только вот незадача: старшие классы – это же уже такие кабаны и тёлки здоровенные, и вполне уже готовые к… ну, вы понимаете. Я-то что, я сижу в кабине, по маршруту кораблик веду, а в салоне эти сидят, типа, знания получают. Ну, вот, убираю салон после одного вылета, глядь, а в кармане моего кресла пилотского – записка. Я вас люблю, жить без вас не могу и всё такое. И сердечко пририсовано. Ну, думаю, кому-то из своих одноклассников не передала. Хмыкнул, выкинул и забыл. На следующий вылет, смотрю, при погрузке я всегда наблюдаю, как рассаживаются, мало ли. Так вот, наблюдаю, как они устраиваются и тут ко мне подгребает дивчина. Хороша, не спорю, всё при ней. И так томно спрашивает, может ли она со мной в кабине быть, во время полёта.
– Да без проблем, – отвечаю, – только ты с учителем это согласуй.
Согласовала и весь полёт рядом просидела. А как запарковался, поворачивается ко мне и:
– А вы мою записку видели?
– Какую?
Краснеет. Мило так, невинно.
– Я вам в сиденье положила, показывает на спинку моего кресла.
– Так это твоя была? А я её… – одёргиваю себя, ну, не говорить же ей, что выкинул, – я её дома храню. – Тьфу. У меня и дома-то тут нет. Но прокатило.
Она опускает глаза.
– Вы поймите меня, я не такая, просто дома всё надоело, родители такие… – она примолкает, подбирая слова, – такие приземлённые: работа, быт. Скучно. Вот толи дело вы, – она снова поднимает глаза и смотрит на меня, – вы в пространстве летаете, приключения у вас…
Да уж… приключения. Спаси меня Бог от таких приключений.
– И я вот подумала, – она снова опускает глаза, – может вы… мы…могли бы…
Нет, я, конечно, не против – с эдакой кралей, но потом что? Но и обижать её не хочется. Поэтому я неопределённо кручу рукой и выдаю:
– Конечно могли бы… – чёрт, куда меня несёт-то?! – Вот только… – чёрт, нужно срочно выкручиваться. На моё счастье её окликают одноклассники, на следующий урок пора.
– Мы ещё встретимся, обязательно, шепчет она мне и убегает.
Уффф… ну, вот не было печали. Пора завязывать с этими полётами. Но, по контракту я обязан ещё пять вылетов сделать.
На моё счастье на следующих двух полётах её не было. Зато на меня обрушился поток её писем с милыми котятками, рисунков с сердечками и надписей различным шрифтом, что она типа ждёт, скучает и всё такое прочее. Я уже начал было считать, что пронесёт – уже четвёртый полёт без неё, как вдруг, она внезапно нарисовалась у меня в кабине. На мой вопрос, а разве сейчас очередь её класса, она пояснила, что подменилась с подругой, чтобы…
– Чтобы быть с тобой, милый.
Твою ж мать! Ну, не испытывал я к ней никаких чувств. Конечно, она была очень мила и привлекательна, но мне-то нахрена себе на шею её вешать?! Этот полёт был для меня сущим наказанием, всю дорогу она ворковала про наше, наше, чёрт побери, счастье среди звёзд и прочую мимишную ерунду. Надо сказать, весьма возбудительно так ворковала. А когда полёт завершился, она решительным тоном сообщила, что останется тут у меня, ночевать.
С трудом уговорил её не делать этого, типа, я не готов к подобному и вообще – тут обстановка не надлежащая. Её сопротивления удалось преодолеть только обещанием сделать это там, в пространстве, среди звёзд, что будет более романтично. На прощанье она прижалась ко мне, в очередной раз сообщив какой я замечательный, чуткий и романтичный и, что только я и достоин быть её первым и единственным. Офигеть. Нет, не подумайте, что я против того, чтобы быть первым. Это, конечно, здорово и мммм… познавательно, а потом что? Мелкая она же ещё, да и балованная: чуть, что не так – пойдут капризы, жалобы – типа я тебе всю себя отдала, а ты…
А что я? У меня несколько другие приоритеты. Мне на ноги вставать нужно. А вот как встану – вот тогда…
А спустя час после её ухода ко мне заявился её папаша. И не один, в компании своих друзей. Я как раз проверял опорные лапы, как меня сгребли за шиворот и пару раз врезали по корпусу. Не особо-то и больно, скорее так, чтобы я проникся моментом. Когда на вас недобро смотрит пяток здоровых мужиков – проникаешься быстро.
Пришлось каяться и клятвенно заверять, что ничего не было и не будет.
– Значит так, летун, – обратился ко мне папаша. – Быстро собирай манатки и вали со станции.
– Я бы и сам рад, – отвечаю, – но не могу, должен контракт отработать. Мне ещё один вылет остался. А неустойку платить…
– Много?
– Не так что бы очень, но…
– С неустойкой я решу, – отвечает мне, – но, чтобы ноги твоей тут не было. Нахрена нам тут герой любовник. Сегодня ты к дочери моей подкатываешь, а завтра что? К жене? А, мужики?
Мужики одобрительно шумят – верно мол.
– Да не подкатывал я к ней, – отвечаю. – Сама она. И, вообще, за детьми следить нужно.
Но мой аргумент моментально снимается с дискуссии посредством ощутимого такого тычка под рёбра.
– Ты не переживай, – успокаивает меня папаша, – контракт мы сейчас закроем, а будешь понятливым, и на дорогу деньжат подкинем, чтоб ты, такой красивый, немедленно убрался б. Тебе ясно?
Киваю. Он отходит в сторонку и с кем то общается по мобиле.
