Новая жизнь совсем немного изменила их уклад. Теперь они иногда отклонялись от курса при патрулировании или чуть-чуть, но опаздывали с прибытием в точку, откуда приходил истошный вопль о помощи. Совсем немного отклониться от курса или задержаться у Станции при формировании походного ордера – это же так просто. И за подобную простоту им капали денюжки. Не то чтобы большие, но на фоне очередного урезания фондов Патруля, вполне себе достойные. В те годы в Патруле ещё действовало правило ротации, и за время контракта слётанные звенья зачастую меняли по две-три станции. Состав эскадрильи Патруля на Станции, вне зависимости от места его действия, был стандартен – три звена на Станцию. По традиции Первое звено, командирское, всегда отличалось лучшими машинами и обвесом. Второе набирали из местных, и не подвергали ротации в силу известных послаблений, ну а третье – из вновь прибывших по ротации. При этом, когда подходил срок Первому звену менять Станцию, Третье занимало его место. Вот, таким образом пятёрка друзей и оказалась на очередной Станции где-то на бывшей Периферии.
Быстро установили связи с местным теневым рынком, эти дельцы тоже получили соответствующую информацию касательно прибывающих, и жизнь покатилась по привычной колее. По началу, в первый год всё шло ровно, но потом комэск начал что-то подозревать. Уж больно расходы этой пятёрки отличались в сторону превышения, от их официальных доходов.
Несколько проведённых им самолично проверок на предмет контрабанды результата не дали. Но и не успокоили его. Он – комэск, вообще был из разряда старых служак, прочно сдвинутых на дисциплине. Про него шутили, что он и спит только по стойке смирно.
Над его проверками в звене только посмеивались, система получения «благодарностей» была отработана и не давала сбоев. А продолжающаяся, шикарная с точки зрения комэска, жизнь крайне бесила последнего. Дошло до того, что он начал анализировать даже их маршруты патрулирования и, не найдя там ничего предосудительного, или выходящего за рамки Устава, он решил лично, в составе своего звена, проверить несение службы.
На его удачу в том патруле мужики сопровождали и прикрывали несколько грузовозов с полными трюмами раритетных напитков.
Транспорты вышли в согласованную точку и спокойно шли к планете, по пятам сопровождаемые пятёркой Патрульных, когда у них на пути проявилось из стелс режима звено комэска. Проведённое им сканирование однозначно выявило факт контрабанды, но его приказ о смене курса был проигнорирован – мало ли, кто в пространстве шляется, нас, вон, сзади, прикрывают. С ними и разговаривайте. Так, или примерно так ответили вояке с транспортов. Понятное дело, что подобный ответ его, скажем так, огорчил.
Решив, что с транспортами он ещё успеет разобраться, вояка двинул своё звено на перехват патрульной пятёрки. В ходе последующей беседы, а точнее монолога командира, друзья были обвинены и заочно приговорены. В принципе, за дело, ибо, если ты работаешь налево, будь готов к расплате. Скорее всего, мужики могли бы отделаться штрафом и досрочным расторжением контракта – послужной список у них был идеален, а в самом Патруле уже начинались процессы распада, но как это бывает – вмешался случай. Один из пилотов звена комеска по какой-то причине саданул из спаренных рельсов по одному из кораблей пятёрки. Удачный выстрел разнёс стекло кабины и разорвал в клочья пилота.
– Рельсовая пушка, – слегка наклонившись ко мне над столом, сказал Урфин, – препоганейшее оружие. При попадании снаряд практически весь переходит в энергию, со всем спектром волн. Переход материи в энергию из школьной программы помнишь?
Я кивнул, хотя помнил смутно.
– Какие-то из этих волн или колебаний, – продолжил он после моего кивка, – перекрывают связь с мед центром.
– Это же невозможно! – начал протестовать я, – нам, мне, всегда говорили, что воскрешение гарантировано в любом случае, кроме смерти от старости!
– Пфффф… – презрительно скривился он, – они много чего говорят. Факты – другое дело.
И он откинулся на спинку стула, любуясь моим обалделым видом.
Так их стало четверо.
В последующей короткой схватке четверо пилотов убедительно доказали, что главное не железо и Уставы, а люди. А, доказав, задумались, что же делать дальше?
О возвращении на станцию не могло быть и речи: стандартный, генерируемый компом отчёт о полёте моментально покажет, с кем они воевали, и тогда – трибунал. Несмотря на наступающую либерализацию порядков, убийство своих, а тем более командира, каралось по верхней планке.
Им оставалось либо спуститься на какую-нибудь планету и жить на поверхности, забыв про космос, либо полностью переходить на тёмную сторону. Понятно, что выбрана была тёмная сторона.
На орбитальной платформе в ближайшей анархической системе их приняли, мягко говоря, не ласково. Патрульные всё же. Подвизались они на всё той же почве охраны ценных грузов, закрасив эмблемы патруля и в первый раз сменив свои имена.
– Погоди, – останавливаю его, – и что, никакого расследования не было? Два ж звена пропало?
