– Системе пофиг. Она же тупая, как любой комп. Видит проявление активности, проверяет статус. Посылает запрос и начинает скачивать.
– Ну вот, – говорю, – ответа же не будет. Мёртв он.
– Угу. Не будет, и система даст сбой. И по новой. Но он до сбоя будет считаться живым. Она же, – он обвёл рукой помещение, – его не видит. А мы тут, как только Пуффу присвоят статус живого, отключаем питание и всё. Умер, наш покойничек. Ну, система и начнёт процедуру воскрешения. Понимаешь? Живой проявился и тут же умер. Разные подпрограммы будут работать. Должны по крайней мере. – Он умолкает.
– Знаешь, – говорю, – Как-то это не того… ну, мутно всё.
Йос вздыхает:
– Ну да, но другого варианта я не придумал. Кроме того, – он обращается ко всем присутствующим, – у нас есть только один шанс, и тот никакой. Урфин, – Йос поворачивается к нему, – чувствительно тебя прошу, повышай очень-очень медленно. Я ж не медик, только из вики вычитал какое напряжение есть в теле человека.
Он вздыхает, встряхивается и деловым тоном продолжает:
– Так, вы двое, – кивок мне и Вольдемару, – отойдите в сторонку и не мешайтесь. Вы тут зрители.
Угу, – думаю про себя, – в партере на премьере, мля.
– Йос, – спрашивает Вольдемар, – ну, это всё, ну, это, что ты задумал. Оно как – сильно противозаконно?
Йос смеётся:
– Да всё, чем мы тут занимаемся – противозаконно. Сюда, – он мотает головой, – вообще доступ запрещён. Под угрозой стирания данных.
Проникаемся и отходим к стенке.
– Так… Внимание, – Йос колдует над консолью, – Ну, погнали.
Урфин чем-то щёлкает, и тело Пуффа вздрагивает на столе.
– Так, повышай помалу, – командует Йос, и Урфин начинает крутить какой-то регулятор. По телу пробегает дрожь.
– Пусто, повышай. Медленно! Помни.
Дрожь усиливается.
– Ещё…
Пальцы трупа на руках и ногах начинают подёргиваться.
– Медленнее! Вроде, пошёл сигнал, но слабый. Не жрёт железка чёртова. Повышай, по чуть-чуть.
Теперь у трупа начинают дёргаться и руки. К счастью они, как и ноги, прихвачены широкими ремнями.
– Есть сигнал! Замри! Ещё чуть-чуть… есть отклик!
– Живой! – орёт Йос.
От его крика я впиваюсь взглядом в лицо покойника, появляется мысль, что вот сейчас он откроет глаза, рот и что-нибудь скажет.
– Всё! Отключай! – громко, очень громко кричит Йос.
Труп замирает на столе, дёрнувшись последний раз.
– Так. Ша! Статус живого изменён на «умерший». Ждём, система проверяет его данные.
В комнате абсолютная тишина, только жужжат вентиляторы всего этого оборудования.
– Пииик! Пик! Пиик! – трижды пищит один из ящиков.
– Всё! Мы сделали это! – Йос падает в стоящее рядом кресло и достаёт сигареты, – пошло создание тела, заработали штатные программы воскрешения, – он тычет незажженной сигаретой в один из мониторов, будто нам ясно, что за таблички и графики там сменяют друг друга.
Закуривает.
– Тут же нельзя курить, – кивает Воьдемар на знаки с перечёркнутой сигаретой, – оштрафуют.
– Пфффф… насрать, – отвечает Йос, и мы все, будто дождавшись разрешения, достаём курево.
Штраф? После всего увиденного? Смешно – мы и так уже под такой статьёй ходим, что штраф это как царапина, полученная после смертельного ранения. Мелочь короче.
Сосредоточенно курим, обмениваясь какими-то пустыми фразами. Йос начинает было пересказывать какой-то фильм, но видя, что его никто не слушает, замолкает. Тишину резко нарушает гудение блока-капсулы реаниматора. Дружно дёргаемся к ней, но её окошко закрыто створкой. Так специально придумано, дабы не травмировать психику персонала – не очень-то это и приятное зрелище, наблюдать как на голом скелете начинают проявляться, напыляемые медицинским 3D принтером мышцы, сосуды и прочая наша начинка.
Спустя ещё с десяток минут гудение прекращается, и внутри что-то щёлкает. Несколько раз.
– Разряды этого… фибриллятора, – подаёт голос Йос, – значит тело воссоздали и заводят моторчик, сердце, ну.
Он спохватывается:
– А чего это вы отдыхаете? – в наш с Вольдемаром адрес, – быстро взяли тушку и в утилизатор.
– Погоди, – говорю, – а, если ещё понадобится?
Он поворачивается к консоли и что-то там переключает, выводя на мониторы очередной букет графиков, таблиц, диаграмм и каких-то менюшек.
– Не, не понадобится, – крутится на стуле, разворачиваясь к нам, – процесс идёт стандартно. Так что давайте, выкидывайте.
Прикасаться к трупу нет никакого желания, и я тяну время:
– Давай подождём, а то вот сбой какой будет, и что? Из утилизатора-то не вытащить.
– Да какой сбой? Не отлынивай.
Деваться некуда, и мы с Вольдемаром начинаем отстёгивать тело от койки. Беру его за ноги и чувствую, как вздрагивает какая-то мышца на теле. Отпрыгнул я знатно.
– Ты чего? – уставился на меня Урфин, остальные просто смотрели на меня, выпучив глаза.
– Он… оно живое, дёргается.
– Это остаточное напряжение в теле, забей. Мы ж его не заземляли. – Урфин начинает ржать, – Ха-хах-ха… представляю, если б мы его заземлили. Через зад. Не, ну прикинь: лежит Пуфф, а из задницы провод торчит!
Они заржали, а вот мне было не до смеха.
– Да ну вас, – говорю, – сами таскайте, я его и так с корабля волок.
