Когда он добрался до анфилады комнат, которую занимал как свою резиденцию, находясь на Глубокой, Кеннет Гумбольт кипел от ярости. Он ворвался к себе и бешено взревел:
— Камерона ко мне! Сейчас же ко мне Камерона!
— Нет нужды так расстраиваться, директор Гумбольт, — раздался в комнате сладкий елейный голос.
Гумбольт резко повернулся и оказался лицом к лицу с Камероном. Убийца сидел в кресле, нога, обтянутая бельем сиреневого цвета, лениво свисала с подлокотника. Он приглаживал прядь своих песочного цвета волос. Уложил и похлопал ее, чтобы она встала на место. Гумбольт не видел его глаз, а только тяжелые золотые кольца у него на пальцах.
— Вам нравится? — спросил Камерон. — Я-то считал, что у ллоров отсутствуют даже основные понятия о моде, но отыскал такую интересную ткань — и даже хорошего портного, который сшил мне это. — Он протянул вперед руки и продемонстрировал зеленую, точно лес, рубашку, на которой блистали золотые и серебряные огоньки. Большие серебряные пуговицы с выгравированным на металле изображением орлов красовались на передней части рубашки, чтобы добавить ей контрастности.
— Вы зачем пытались убить Кинсолвинга? — требовательно спросил Гумбольт. — Плевать мне на ваши проклятые одеяния. Зачем вы пытались убить моего старшего инспектора?
— Я считал, что вопрос решен, директор, — Камерон убрал ногу с подлокотника и откинулся назад, его сильные пальцы оказались как раз под подбородком. — Вам не кажется, что я выглядел бы более потрясающим с бородой? Ничего такого нарочитого, заметьте. Просто небольшая козлиная бородка?
— Да ко всем чертям волосы у вас на морде! — заорал Гумбольт. Но тут же, сжав кулаки, овладел собой. И продолжал: — Отвечайте же, зачем вы пытались убить Кинсолвинга?
— Господин директор, вам же говорили, что Фремонт мне поручил уладить дела так, как я считаю нужным. Стало очевидным, что поступки Кинсолвинга облегчают мою задачу. — Выражение лица Камерона с насмешливого и созерцательного сменилось на твердое и жестокое. — Почему же я только пытался его убить?
— У вас не вышло. Он все еще жив, — пояснил Гумбольт, наслаждаясь удивлением и разочарованием убийцы. — Вы потерпели неудачу. Киллер, любимчик Виллалобос, потерпел неудачу. Как это будет выглядеть для Фремонта?
— А что случилось? Я же тщательно все спланировал. Компьютер показывал девяносто пять процентов шансов на успех. — Холодным взглядом Камерон уставился на Гумбольта. — Вы вмешались. Вы что-то сделали, чтобы расстроить мои планы по приведению в исполнение желаний председателя Фремонта.
— Я прибыл как раз в тот момент, когда разразились ваши взрывы, — Гумбольт глубоко вздохнул. — Миновало несколько лет с тех пор, как я в последний раз спускался в шахту, но я еще не забыл, как управлять роботом-шахтером.
— Вы его выцарапали.
— Он бы освободился еще через часок даже без моей помощи. Если бы я вовсе не появился, Кинсолвинг все равно остался бы в живых.
— Невозможно. Этот взрыв обрушил бы все опоры.
— Он этого не сделал. А инспектор перепрограммировал робота прямо в шахте и нацелил его на то, чтобы обрушить скалу.
— А воздух? Его должно было не хватить.
— Так и было. Но Кинсолвинг привычен к условиям в шахте. У него был респиратор. А чего еще вы могли бы ожидать от человека, отправляющегося исследовать ненормальную утечку радона?
— Респиратора было бы недостаточно. Он же не снабжает кислородом, верно? — Камерон беспокойно провел пальцем вдоль своей челюсти. — Можно его убрать и другими способами, которые сойдут за несчастный случай!
— Вы не слушаете, Камерон. При всех обстоятельствах, Кинсолвинга убирать нельзя. Когда я приехал и услышал о его несчастье, я… я его вытащил.
Камерон холодно разглядывал директора.
— Вы работаете на Межзвездные Материалы, — напомнил Гумбольт, теперь он полностью владел собой. — Кинсолвинг мне нужен живым. Я приказываю вам не причинять ему вреда. Если вам это не нравится, передайте мое распоряжение председателю.
— Председатель Фремонт дал мне распоряжения, противоположные вашим, — легкомысленно произнес Камерон. — Вы что же, рекомендуете, чтобы я игнорировал прямой приказ?
— Я рекомендую, чтобы вы позволили мне выполнять свою работу. Неуклюжая попытка убрать Кинсолвинга чуть не опрокинула мои планы, связанные с ним. Председатель не сможет выразить неудовольствие, когда я закончу дела на Глубокой. Никто из тех, кто верен компании ММ и работает на План, не окажется недоволен.
— Так чего же вы хотите от меня, директор Гумбольт?
Гумбольт испытал прилив возбуждения. Никогда Камерон не станет его пешкой, особенно с игроками такого калибра, как Мария Виллалобос, но он сумеет использовать Камерона в своих целях. На этот раз.
Гумбольт улыбнулся и двинулся к своему столу. Усевшись, он удобно откинулся на спинку стула и уставился на линию горизонта, обдумывая, как бы получше облечь в слова свои распоряжения.
