С глаз Кинсолвинга сняли повязку. Он скосил глаза на весело потрескивающий огонек. Поднял руку, чтобы почесать лоб. Тут он почувствовал — что-то не так.
— Мои цепи. Они же исчезли! — выкрикнул Кинсолвинг на межкосмическом, как только нашел в себе силы произнести первые слова.
— Конечно, исчезли. Тебе ведь не придется повсюду расхаживать с ними, правда? Может, ты хочешь получить их назад? Но это невозможно Они проданы. Металлы редки.
— Вы их продали?
Хотя Кинсолвинг чувствовал слабость, ему стало лучше. Впервые с тех пор, как он расстался с Глубокой. Он сел и повернулся лицом к своему благодетелю. Бартон чуть не вскрикнул от удивления. Создание, сидевшее по другую сторону от огня, едва ли можно было назвать человеком или даже гуманоидом.
— Хорошую цену получили. Хотели с тобой разделить, да ты нам должен, вот мы твою часть и взяли. Только справедливо, только справедливо.
Кинсолвинг потер запястья и ощутил наслаждение от свободы. А он уже считал, что никогда такого не испытает. И казалось, что желудок его отнюдь не пуст.
— Вы меня кормили?
— Ясно, кормили, — ответило напоминающее жабу существо.
Сильные длинные задние ноги существа развернули туловище, и крошечные ручки, больше похожие на человеческие, чем руки ллоров, начали что-то размешивать деревянной резной ложкой в тарелке. Пища быстро исчезала в огромном рту, украшенном двойным рядом острых зубов. Слегка выпученные глаза и иглоподобные зубы выдавали хищную природу его освободителя.
— Спасибо.
— В этом мире нет ничего дармового, — ответило создание. Острые глазки устремились на Кинсолвинга, проникая прямо в душу.
— Ты же не думаешь, что несколько звеньев цепи — достаточная плата, а?
— Возможно, да, а возможно, и нет. Мне надо кое-что разузнать.
— Информация тоже кое-чего стоит. Разузнаешь кое-что — и сможешь сделать кое-что.
— Ты же не можешь есть информацию, — возразил Кинсолвинг. — Когда они меня сюда отправили…
— Это кто ж такие — «они»? — поинтересовалось существо. Оно подпрыгнуло и снова опустилось на сильных задних ногах. Кинсолвинг попытался не думать о лягушачьих лапах. В желудке у него заурчало, когда он представил себе земную пищу.
— Ллоры. Разве не они и тебя сюда отправили?
— Не знаю никаких ллоров. Слишком здесь много всяких проклятых видов, и всяк со своими невообразимыми законами и поведением. Меня руакинты арестовали и сослали сюда на каторгу. Пусть же ноги у них ослабеют!
— Я — Бартон Кинсолвинг.
— И о таком племени никогда не слыхал, — покачало головой создание. — Мы-то сассонсы. Великая охота, добрый народ. Никаких таких правил, как здесь. — Крошечная ручка указала наверх.
— Здесь всегда так затянуто тучами? — спросил Кинсолвинг, пытаясь разглядеть мигание хоть одной звездочки. Это ему не удалось.
— Всегда. Никогда не видел чистого неба больше, чем раз в году. И никто другой не видел. Может, это одна из причин, почему эту планету выбрали.
— И что нам полагается тут делать? Отчитываться перед тюремщиками?
Услышав эти слова, создание от души расхохоталось. По крайней мере, Кинсолвинг надеялся, что эти странные квакающие звуки были хохотом.
— Мы делаем, что хотим. Приходим, уходим. Едим, живем, не едим, помираем. Им-то наплевать. Мы свободны бродить по этой планете всю оставшуюся жизнь.
У Кинсолвинга все внутри похолодело. Он-то питал слабую надежду облегчить свою участь, подкупить тюремщика, сбежать. Теперь же она растаяла, точно туман в солнечных лучах, которого он никогда больше не увидит. Ллоры и другие инопланетяне просто скидывают своих преступников на эту планетку и предоставляют им выжить или не выжить. Если хотя бы горсточка астронавигаторов знала местоположение этого мира, а так освобождение невозможно.
Слишком много во вселенной звезд, чтобы представился случай найти среди них одну планету. И Кинсолвингу не был известен ни один человек, заинтересованный в том, чтобы его разыскать. Он начисто вычеркнут отовсюду, он стал нулем, захлопнутой главой в истории корпорации ММ.
— Значит, законов тут нет? — спросил Кинсолвинг.
— Только те, которые мы создаем. Преступники не годятся, чтобы принуждать их подчиняться законам. Если местные законы тебе не нравятся, можешь перейти куда-то еще. Планета большая, места на ней хватит. Путешествовать приходится пешком, зато времени у тебя навалом. Вся оставшаяся жизнь! — создание снова расхохоталось.
— Тебя это, кажется, веселит. Почему?
— Ты плачешь — или смеешься. А мы только смеемся.
Кинсолвинг огляделся. Насколько он мог видеть, они были вдвоем.
— Почему ты говоришь о себе во множественном числе?
— Сассонсениты — телепаты. Тяжко быть одному. Нас только четырнадцать в этом мире, но время от времени мы объединяемся в гармонии и общении.
— Если у вас есть какая-то возможность общаться, то когда прилетит следующий корабль и привезет…
Резкий смех собеседника прервал мысль Кинсолвинга:
— Невозможно. Нет. Всегда перед посадкой проверяют землю датчиками. А прилет может случиться через год-два-три или же через многие годы. И садятся они в разных местах. И…
