Кинсолвингу пришлось не отставать от спешащего паука. Квиккс добрался до самого низкого места главной нити Паутины, болтающейся между зеленой и рубиновой башнями, и ухватился за тонкую веревку. Он начал подниматься почти так же быстро, как Кинсолвинг мог бы бежать по земле. Бартон дошел до точки как раз под Квикксом и вгляделся. Если бы и ему пришлось карабкаться на Паутину, то продвижение было бы мучительно медленным.
— Что мне делать? — воззвал он к Квикксу.
Кинсолвинг вскрикнул, когда на него хлыстом опустился канат и змеей обвился вокруг талии. Ноги взлетели в воздух, и старший инспектор оказался висящим вниз головой. Он опять закричал, когда канат, обвивавший его талию, дернулся, сделался туже, и Квиккс начал наматывать его кверху. Человек замолотил руками и ногами, но скоро понял, что лучше не сопротивляться. Он закрыл глаза, но из-за этого желудок начал подниматься к горлу. Его воображение обгоняло реальность. Бартон заставил себя открыть глаза. Земля белела где-то внизу, а его тащили все выше и выше на Верховную Паутину. Прошло минут десять, и он смог наконец отдохнуть под главным канатом. Своими слабыми крошечными ручками Квиккс тянул канат.
— Встаньте на Паутину. Или сядьте, — велел Квиккс, когда заметил, что Кинсолвингу трудно просто висеть на канате.
Инженер подтянулся и перекинул одну ногу через край громадного толстого паучьего каната. Потребовалась еще минута маневрирования, прежде чем он уселся рядом с Квикксом.
— Не тряситесь так, — приказал паук. — Вы беспокоите всех, находящихся на Верховной Паутине.
— До земли путь очень долгий. — Не следовало Кинсолвингу смотреть, но он это сделал. Квиккс втащил его высоко над долиной. Земля с ее разноцветными огнями виднелась примерно в километре внизу. Слишком хорошо виднелась, чтобы старший инспектор был спокоен.
Он заставил себя перенести внимание с земли на Верховную Паутину и паукообразных, находящихся на ней. Квиккс говорил, что на каждом пересечении Паутины должен быть паук. Кинсолвинг потерял им счет. Тысячи. Возможно, даже сто тысяч. Ближайшие не разглядывали его, как это делал он. Все их внимание сосредоточилось на отдаленном центре Паутины.
Что, здесь самые значительные лица? — поинтересовался Кинсолвинг, показывая на переплетение нитей Паутины. На секунду он закрыл глаза. Мягкий теплый ветерок раскачивал паутину, заставляя нити то подниматься, то опускаться попеременно. Когда в желудке у Кинсолвинга все успокоилось, он опять посмотрел.
— Все на Паутине равны, — пояснил Квиккс. — Паутина более значительна, чем каждая нить в отдельности.
У Кинсолвинга появилось ощущение, что Квиккс декламирует какой-то катехизис. Он также разглядел напряженность в теле паука. Квиккс принял позу, как будто хотел спрыгнуть в пустое пространство.
— Допрос начинается, — предупредил Квиккс. Благоговейное почтение, которое Кинсолвинг испытал, когда увидел Верховную Паутину, возросло. Все вокруг стояли молча и без движения. Слабое шевеление происходило от естественного вмешательства сил природы. Бартон занервничал. Он остро сознавал, что вызывает вибрацию нитей, которой остальные инстинктивно избегали.
— Я должен задать вам эти вопросы, — голос Квиккса дранным образом отличался от его обычной интонации.
У Кинсолвинга ушло несколько секунда, чтобы осознать, что разница была не только в высоте и тембре голоса. Квиккс впервые употребил относительно себя местоимение «я».
— Мне нужно узнать о ваших отношениях с теми, кто присутствует на складе Межзвездных Материалов, с теми, кто привозит Ящики Наслаждений на мою планету.
Кинсолвинг начал свою историю. Он рассказал о работе на Глубокой, на редкоземельных шахтах ММ, о том, как раскрыл хищение кристаллов церия, как его вопросы привели его на Гамму Терциус-4 и к председателю Фремонту. Кинсолвинг тщательно избегал упоминаний о том, как Камерон маневрировал им и заставил выглядеть виновным в убийстве лорра — представителя народа, владевшего Глубокой. Кинсолвинг избегал упоминания о своей ссылке на планету-тюрьму и о своем побеге оттуда. Любой намек на то, что он не был законопослушным гражданином, отразился бы скверно на его истории. Заключив описанием встречи с Камероном на складе, Кинсолвинг умолк. Он не понимал, как принимают его рассказ. Единственным звуком в долине был ветер, шелестящий нитями. Ни один паукообразный не шевелился. Ни один не заговорил.
— Почему вы рисковали жизнью ради туземцев планеты, которую вы называете Паутиной? — спросил Квиккс. — Я не вижу причины, чтобы гуманоидное существо совершило такое действие.
Кинсолвинг тяжело сглотнул. Он не знал, с чего начать.
— Разумная жизнь, независимо от ее формы, представляет ценность. Ее нельзя легко уничтожать. И ни за что нельзя ее отнимать по причинам расовых предрассудков.
— Я не понимаю. Все разумные существа, по определению, должны иметь предрассудки.
