Камерон заморгал, когда наркотические вещества проникли ему под кожу и полились в вены. Затем он почувствовал прохладу. Камерон перестал сражаться с болью и расслабился, способный четко размышлять, если не вспоминать.
— Прощайте, Гумбольт, — еле слышно проговорил он. Но последняя мысль Камерона, прежде чем он потерял сознание, была о Кинсолвинге.
Бартон нервно разглядывал Квиккса. Паук вприпрыжку шел дальше, теперь, когда они покинули помещение, его восемь ног двигались в более ровном ритме. Кинсолвинг спешил за ним, слегка запыхавшись. Паук не обращал внимания на неудобство, испытываемое человеком. Он то и дело удлинял свою нить, заставляя Кинсолвинга напрягаться еще больше.
Бартон вытирал мокрое от пота лицо и с трудом поспевал за спутником. Возможно, тот его испытывал, проверяя, в состояли ли хилый человек, обладающий только четвертью должного количества ног, соревноваться с «цивилизованным» существом. Или, размышлял Кинсолвинг, Квиккс не может даже думать такими терминами. У него не было представления о том, как видит это паукообразное людей, вселенную и даже самого себя. Ни один паук не употребляет личного местоимения. Хотел бы Кинсолвинг узнать, что это значит. Это могло бы как-то помочь ему разобраться в мышлении и характере инопланетян с которыми он имеет дело. Инженер споткнулся, когда они дошли до более твердой почвы. Асфальт сменился гравием, гравий — грязью, наконец, они пришли к каменистому склону который отнял у него последние капли энергии. Оказавшись на вершине холма, Кинсолвинг остановился, не беспокоясь о том, что Квиккс все продолжает идти вперед. Бартон обернулся на город, купающийся в огнях расцветки всего спектра. Как видит свой город Квиккс? Как скопление дворцов всех цветов радуги с высокими шпилями и тонкими арками, тянущимися на сотни метров, истинные шедевры архитектуры? Или паук считает его только грязным перенаселенным местом?
— Квиккс, подождите! — взмолился Кинсолвинг. — Мне надо передохнуть!
— Мы почти пришли. Нельзя заставлять Верховную Паутину ждать. Дело не сделано.
— Вы хотите привести меня туда мертвым?
Квиккс галопом снова взбежал на холм и посмотрел Кинсолвингу в лицо:
— Это не имеет значения. Если вы умрете в следующие несколько минут, можно извлечь то знание из вашей головы, которое там заперто. Только на короткое время, но возможно, если смерть произошла недавно.
— И вы бы это сделали?
— Нет, если вы откажетесь умирать, пока Верховная Паутина не выработала решения.
Старший инспектор посмотрел на волшебную страну башен, переливающихся цветов и оттенков, на величие города, созданного паукообразными. Неужели раса, способная создать такую красоту, не может проявить сострадание в своей системе правосудия? У него имелось очевидное свидетельство того, что не может. Лазерные пушки на лунах, то, как небрежно Квиккс упомянул, что они ели своих врагов и не проявляли жалости в сражениях.
— Я готов, — объявил он.
Кинсолвинг несколько раз глубоко вобрал в себя воздух и приготовился снова побежать. Квиккс протянул длинную ногу и удержал его:
— Куда это вы направились?
— Вы же сказали…
Шепоток энергетического поля зашелестел вместе с пляшущим ветерком. Бартон оглядел темнеющее небо и уловил блик света на корпусе большой машины, которая спускалась с подножья холма не далее чем в пятидесяти метрах. Кинсолвинг заставил себя подняться, он отряхнул запачканную одежду. Глядя на Квиккса, сказал:
— Если бы вы объяснили мне заранее, что происходит, вам бы не пришлось обращаться со мной, как с узником. Я с радостью расскажу вашей Верховной Паутине все, что они захотят знать.
— Разумеется, расскажете, — согласился Квиккс. — У вас не будет выбора. Эта особь гарантировала ваши показания.
— А где Верховная Паутина? — спросил Кинсолвинг. — Близко? Или мы долгое время будем лететь в машине?
Взглядом он изучал машину, которая зависла над землей. Его не волновало долгое путешествие. Перед водителем находился экран, защищающий от ветра. Пассажиры должны размещаться в задней части, вцепившись в металлические кольца, установленные на открытой палубе. Если экипаж достигает скорости хотя бы в двести километров в час, подумал Кинсолвинг, его может сдуть. Он был достаточно изможден, у него осталось немного сил, противодействующих ветру, увеличивающемуся холоду и непредсказуемым часам полета.
— Близко, — ответил Квиккс.
Паук протолкнул его вперед и каким-то образом поднял, пользуясь четырьмя ногами. Потом сделал прыжок, который заставлял считать, что вместо ног у него пружины. Он плюхнулся позади своего пленника-гуманоида. Растопырил ноги и просунул их в четыре кольца, его снабженные когтями ноги крепко вцепились. Кинсолвинг остался сидеть. Он держался за два кольца по обе стороны, лицом по направлению движения.
