— Ой как страшно! — Ставрел опять хихикнул и спрыгнул со стены.
Удар Тома пришелся в металлическую полосу на голове Ставрела, по лицу его потекла кровь.
Ставрел остолбенело взглянул на Тома, молча повернулся и исчез в туннеле.
Том возвращался на рынок окольным путем, по-прежнему сжимая в руке зарядное устройство.
На полпути к Гарверону располагалась энергостанция, обслуживавшая район Фарлгрин и Салис. Тут безраздельно правила служба безопасности. Встав в очередь на КПП, Том заметил впереди седую голову в зеленом платке. Неужели Труда? Он не смог бы сейчас притвориться…
А вот и жак…
Почему шпиков звали Жаками, Том не знал. Наверное, существовала какая-нибудь легенда…
Ледяной страх вытеснил постоянные мысли о матери и мучающий Тома вопрос: «Почему отец ничего не предпринимает?» На этот раз Том испугался за себя самого. А вдруг они обнаружат эмиссию…
Голодраматические герои обычно были с золотистой кожей, мускулистые. В реальной жизни Жак выглядел худым, почти изнуренным. Длинные голые руки и ноги, выставленная напоказ коже-сеть. Под ней — белой, как кость, — шевелящееся хитросплетение синих вен.
Только на мгновение Жак поглядел (или поглядела?) на Тома. Глаза-микрофасеты сверкали всеми цветами радуги.
«Мой страх вполне естествен, — сказал себе Том, чувствуя, что взмок от пота, что сердце готово выпрыгнуть из груди. — Неужели он остановит меня?»
За Жаком, соблюдая дистанцию, чтобы не создавать помех для его гиперчувствительной сенсорной системы, двигались четыре милиционера в темной боевой форме.
«Если обойтись без шума…» — Том свернул в маленький безымянный боковой туннель и ускорил шаг, надеясь, что никто за ним не последует. Прошел через сырой постоялый двор с низкими сводами.
Там, за столами, вокруг чаш с пенящимся напитком, сидели, скрестив ноги, мужчины и женщины. Все они кутались в накидки с капюшонами. Они потягивали «мертвую воду» через трубочки, сделанные из змеиной кожи. Каменная стена справа была увешана накидками на липучках. Эти штуки выдавали всем посетителям: клиенты пользовались ими для соблюдения анонимности.
Может быть, ему тоже взять накидку?
Нет, надо торопиться. Накидка от Жака не спрячет. Том инстинктивно прижал руку к груди, нащупав под одеждой серебряного жеребенка. Если обнаружат эмиссию…
Он остановился в самой узкой части пещеры, перед входом в очередной извивающийся туннель. Что-то знакомое почудилось ему в одной из сидящих за столом фигур в накидках. Том повернулся.
— Труда? — неуверенно позвал он.
Сидевшая у стены троица не обратила на него никакого внимания. Нет, должно быть, он ошибся. Это не Труда: вряд ли ее можно встретить в таком месте.
— Сюда идет жак, — добавил он, чувствуя себя дурак дураком.
На этот раз реакция была мгновенной.
— Не врешь? — Труда откинула капюшон. О Хаос, Труда, это все-таки ты.
— Время расходиться, джентльмены, — сказала старуха двум закутанным фигурам, сидящим рядом. — Подойди сюда, Том. Мы уходим первыми.
Швырнув накидку на землю, она взяла Тома за руку и повела его по туннелю. И хотя время от времени Труда бросала на своего спутника странные, оценивающие взгляды, по дороге к рыночной площади они не обмолвились ни словом.
Подходя к дому, Том услышал смех.
— Заходи, Том! — Отец махнул бронзовым кубком. — Ты тоже должен выпить…
Мать схватила отца за плечо, притянула к себе, прошептала что-то на ухо и снова захихикала.
Отец, забрызгав все вокруг, разлил вино и тоже подавился от смеха, затряс головой. Лицо его раскраснелось от выпитого, Том давно уже не видел Коркоригана-старшего таким счастливым.
Мать подмигнула Тому.
— Э-э-э… — Том застыл на пороге комнаты. — Падрейг и Левро спрашивают, могу ли я заменить их сегодня вечером. Можно?
— Что? — Отец выглядел сильно озадаченным. — Ну-у-у…
— Конечно, — сказала мать. — Поступай, как захочешь, Том.
— Спасибо, мама. — Том произнес эти слова, не допуская в голос даже тени сомнения.
— Э-э-э… — сказал отец. — В семье все должны держаться вместе.
— Все нормально, отец. Я сам хотел пойти.
Едва Том задернул занавеску, мать снова тихо заговорила, а отец опять засмеялся.
«Все будет хорошо», — подумал Том, прислоняясь к стене. Вздохнул и вышел из дома, мучительно размышляя, где бы ему провести эту ночь.
— …почему нас беспокоит Неопределенность.
Вздрогнув, Том проснулся.
— О чем это ты?
Было жутко холодно. Но скорее всего это лишь одна из аномалий, связанная с подземными водами. Иногда на алее Сплит такое случалось. Температура, должно быть, понизилась, пока Том спал.
— Я слышал, как Его Мудрейшество говорил об этом. Жакам никак не найти чертов транслятор.
— Ничего себе шуточки!
Том отполз поглубже в угол, пытаясь быть как можно незаметнее. Солдаты стояли на рыночной площади всего лишь в паре метров от входа.
— Да, он так сказал. И добавил, что, несмотря на это, поездка стоила предпринятых усилий.
— А это значит, что…
Голоса постепенно затихали: солдаты удалялись. А может быть, их слова заглушал шум крови в висках.
«Жаку в его поисках не обломилось, — понял вдруг Том. — Я спасен».
— Доброе утро, папа!
