Чоджун жестикулировал и бормотал инструкции с бешеной скоростью. Не останавливаясь ни на минуту, он продолжал создавать новый текст, а его друзья восхищенно восклицали или отпускали саркастические замечания. Гексаграммы складывались в рассказ, который назывался «Сумерки Богов, комическая интерпретация». Это была и игра, и одновременно нечто большее.
Для Карин все это было недоступно.
Она тихо выскользнула из кабинета, пробормотав:
— Извините!
Ни Чоджун — на его влажном от пота лице пролегли глубокие морщины, так он был сконцентрирован на игре, — ни другие не обратили на это никакого внимания.
Кроме небольшого десятилапого робота, стоявшего на никелированной стойке, в баре был и настоящий бармен. На полках за его спиной выстроились ряды бутылок.
— Надеюсь, — пробормотала Карин, залезая на табурет, — что по крайней мере знаю, как пользоваться этим роботом.
Рядом на табурете сидел высокий мужчина, одетый в черный костюм.
— Играют в мозаику, — сказал он.
— Извините! — Карин нажала на сенсор робота. — Коктейль. Любой. Самый крепкий, какой у вас есть.
Высокий человек присвистнул от удивления:
— У вас серьезные намерения, как я погляжу.
— Обычно я не пью.
Бармен, смахивающий внешностью на студента, внимательно следил за всеми действиями робота. Вероятно, этот робот был его собственным инженерным детищем.
— Игра в мозаику, — незнакомец кивнул в сторону кабинета, который только что покинула Карин. — Бессмысленное занятие.
Перед нею появился ярко-оранжевый стакан. Около стакана лежала маленькая пипетка.
— Не знаю, не знаю. — Карин посмотрела на высокого мужчину. — Возможно, нам это уже недоступно.
Лицо мужчины было некрасивое, будто вырезанное из дерева. Вместе с тем в нем чувствовалась этакая надежность. Его левую щеку украшала переводная картинка с изображением черной молнии.
— Возможно. Но это не повод для того, чтобы отравлять свой мозг.
Карин, не слушая, взяла стакан с подставки робота и сделала глоток. Жидкость обожгла ей горло подобно кислоте, и Карин, задохнувшись, едва не выронила стакан из рук.
— Господи!
Сквозь слезы, рекой хлынувшие из глаз, она обнаружила, что стены бара качнулись из стороны в сторону. Перед глазами поплыло.
— Вы должны были предупредить меня.
— Я старался. — Мужчина широко усмехнулся. Его улыбка производила очень сильное, почти физическое воздействие. — Надо было капать напиток пипеткой на язык. По одной капле, время от времени. Эффект мгновенный.
Карин хихикнула. И сделала еще один большой глоток. На этот раз она только чуть закашлялась.
— Вы… — Она протянула руку, чтобы дотронуться до переводной картинки на его щеке, но незнакомец внезапно качнулся, словно маятник. — Знаем мы вас. Вам только дай волю, вы… — Заплетающийся язык отказался повиноваться.
Мужчина довольно рассмеялся:
— Точно, я такой.
— Дар… Дар… — Язык никак не мог справиться с фразой «Даром вам это не пройдет!»
— Добавьте еще одну согласную. Букву «т»… В любом случае, рад познакомиться с вами. Меня зовут Дарт, если вы не поняли.
— Хотите порп… пропр… поприкалываться? — Карин прищурилась и вдруг поняла, что перед нею сын сэнсея.
— Надеюсь, это будет забавно.
— Ха! — Карин еще раз глотнула жидкого огня, и язык поднял руки перед ее настойчивостью. — Сын Проповедника. Слава Богу, что существует агнос… стицизм. Понимаете, что я хочу сказать?
— Вы хотите сказать: «Как вы намерены ориентироваться в фрактальном континууме, если не умеете играть в детские игры?»
— П-похоже… — Карин икнула.
— Но вы… — Он запнулся, будто его язык тоже перестал ему подчиняться. — Впрочем, это не важно.
Яркие огни вертелись у Карин перед глазами. Голограммы кружились и переливались, все вместе и каждая по отдельности.
— Вот где, оказывается, скрывалось мю-пространство, — сказала Карин. Или подумала, что сказала, и свалилась с табурета.
— Что? — Том оторвал глаза от инфора. Он сидел, скрестив ноги, около главного входа в школу.
— Страдаешь от одиночества? Ведь твой маленький друг уехал…
Том уменьшил изображение на дисплее:
— Чего ты хочешь, Алгрин?
Прошло одиннадцать дней после отъезда Чжао-цзи.
— Я слышал, ты можешь нанести ему визит, — Алгрин пнул Тома в колено. — Ведь ты получил пропуск.
Том закрыл глаза:
— Согласен, Алгрин. Пропуск может послужить для целой группы. Я могу провести еще шестерых, и мы должны отправиться в путь не позднее чем завтра. — Он услышал, как Алгрин от удивления поперхнулся. — Потом будет поздно, срок пропуска истекает.
Все это ему объяснил Капитан, когда Том попросил у него разрешения посетить в выходной день более высокие страты.
— Неплохо, девчушка…
Сзади к Алгрину подтянулись приятели. Среди них был и Петио. Его бледное лицо казалось более бледным, чем обычно. Рубашка Петио была распахнута на груди, и что-то двигалось по его животу. Страх охватил Тома, когда он увидел, что это нечто приобретает очертания бьющего крыльями красного дракона.
— Это от твоего маленького друга, — Алгрин усмехнулся, и Петио запахнул рубашку.
— Что…
Алгрин подошел к мальчикам и вытащил из гущи толпы за ухо маленького Дарфредо:
