Питер представил себе, как Космический Отряд насильно выдворяет мокаков с их высохшей, пыльной планетки с ее слишком резким солнцем и наполовину отравленной водой, переселяя их в мир нежных ветерков, роскошной растительной жизни и вкуснейшей воды, в мир, доверху набитый всевозможными рудами и прочими прелестями. «То-то бы они нас возненавидели, — подумал он. — Мы бы у них где-то на уровне филистимлян или того хуже котировались».
И это при том, что нормальные люди — к примеру, жители какого-нибудь адского мира вроде Каттавасии, который был просто раем в сравнении с вотчиной мокаков, — продали бы своих бабушек, дедушек и лучшие зубы за возможность поменяться планетами. Да что там говорить — они бы за один приличный отпуск своих бабушек продали!
Разумеется, Содружество по-прежнему не было застраховано от падения. Если верить слухам, запасов антиводорода могло хватить только на восемнадцать месяцев активных военных действий, а запасы эти лишь спорадически пополнялись после отважных набегов на мокакские перерабатывающие заводы. Не так давно вновь запущенные заводы по производству синтетического антиводорода выдавали сущие крохи по цене в десять раз дороже. Затычку из ванны вынули, а из крана теперь только жалкая струйка течет, — выразился как-то один из знакомых Питера.
Редер поднял бокал в память об этом своем закадычном друге, убитом в том же самом сражении, что унесло руку, «спид» и славу Питера. Он тогда записал на свой счет четыре мишени, но регистрирующий компьютер был уничтожен мощным пучком частиц, который и опустил его с небес на землю. Те четыре победы довели бы общий счет Редера до семи, делая его самым удачливым асом за всю войну.
«Пришла беда — отворяй ворота», — не без юмора подумал Питер. Пока он выздоравливал в госпитале, ему по этому поводу даже сон приснился. Сварливый старик адмирал как раз собирался прицепить коммандеру Редеру медаль за славные подвиги. Питер стоял там гордый как павлин, но тут вдруг какой-то шибздик вскочил на сцену и ну орать:
— Стойте! Это ошибка! Мы проверили его записи, и по ним выходит, что он все время по одному и тому же мокаку палил!
— Чушь собачья! — воскликнул Редер.
— Дайте сюда, — прорычал адмирал и выхватил у шибздика голоснимки. Затем он бросил огненный взор на Питера. — А мы для вас торт приготовили, — сказал он. — Со всякими там фитюльками. Моя жена лично его заказала. Как же мне этого торта хотелось. А теперь я его есть не смогу.
— Но он лжет, — стал настаивать Питер. — Это не доказательство — это всего лишь семь идентичных голограмм. Пожалуйста, проверьте хотя бы сами записи, — взмолился он.
— Нет! Это уже неважно, — проворчал адмирал. — Все равно праздник испорчен. — Затем он повернулся и сошел со сцены бок о бок с тем шибздиком, который дал ему голоснимки и теперь явно хотел их себе вернуть. Генерал швырнул их вверх, и они запорхали в сторону сцены.
Питер стал озираться и понял, что оркестр уже пакует инструменты, а публика подбирает свои манатки и вдоль рядов откидных сидений проталкивается к выходу. Все это выглядело как абсолютно законный конец торжественной церемонии.
— Но я правда их сбил! — в отчаянии воскликнул Редер.
— Иди домой! — крикнул ему генерал. — И этот чертов торт с собой забери! — Затем свет на сцене погас, и через несколько мгновений какой-то невнятицы он проснулся.
Громкие, жизнерадостные голоса мигом привели Питера в чувство. В бар только что вошла шумная компания летчиков-истребителей. Глянув на Редера, они сразу отметили его инженерные нашивки, после чего явно решили не уделять ему внимания, расселись за столиком и принялись выкликать миловидную официантку.
Чувствуя себя ущемленным, Питер опять повернулся к стойке. «Черт побери, — подумал он. — Неужели и я так заносчиво на людях держался?»
Да, очень даже возможно.
Пилотируя «спид», ты был сама слава и изящество. Невероятная мощь лежала буквально у кончиков твоих пальцев. Жизнь летчиков-истребителей делилась на «спиды» и остальной мир.
Как бы ты с этим ни боролся, ты все равно чувствовал, что всему остальному чего-то отчаянно недостает.
«Цвета, рельефности, смысла», — мрачно думал Питер.
Инженеры, к примеру, очень ценились и уважались за то, что они обслуживали тебя и твою машину, но с летчиками-истребителями они даже рядом не стояли.
«Ты просто переживаешь, что тебя в стороне оставили, — сказал себе Редер. — Скучаешь по энтузиазму, по духу товарищества. Ничего, стоит тебе только прибыть на новое место службы и снова почувствовать себя частью чего-то большего, как ты сразу перестанешь видеть оскорбление там, где его и в помине нет. А пока что, если не будешь за собой следить, — предупредил он себя, — станешь совсем как папаша». Его отец отлично умел находить причины для гнева, когда бывал пьян, хотя по трезвости был добрейшим из смертных.
