С другой стороны, Редер уже почти год был пассивным объектом, который все кому не лень тыкали, щупали и лечили. Летчики-истребители любили сами чем-то заниматься, быть в действии, а не испытывать чье-то действие на себе. Такая черта изначально входила в свод их личностных характеристик и профессиональных способностей.
Менее безумными его намерения от этого не становились, но Питер все же находил некоторое утешение в том, что все это находилось в согласии с его внутренней природой. Так он, по крайней мере, надеялся. А кроме того, он был убежден, что именно это и следовало предпринять. Если бы на том корабле был его дядюшка, ему бы точно хотелось, чтобы кто-то за ним прогулялся.
Капитан Бетаб качала головой.
— Нет, это невозможно. Вы приоритетный груз, коммандер. Я не хочу в дальнейшем быть вынужденной объяснять капитану Каверсу, почему я позволила вам покинуть корабль где-то между Луной и Антаресом. Вы, может быть, смерти ищете, но я вам тут не помощница.
— Да в чем проблема? — упрашивал Редер. — Мне всего-то и нужно, что протянуть кабель туда, где датчики не перекрываются корабельным выхлопом, прицелиться, отстрелить грейфер и пригнать тележку обратно к «Африке». Будь тут у вас обезьяна, даже она с этим бы справилась.
— Будь у меня на борту обезьяна, — раздраженно отозвалась Бетаб, — она бы уже имела свое задание и была бы слишком занята для подобных глупостей. А кроме того, вряд ли вы можете ожидать, что я пошлю кого-то, фактически голого, в открытый космос, где пираты кишмя кишат. Это слишком опасно!
— Вы там кого-то видите? — с вызовом бросил Питер. Она исподлобья на него посмотрела.
— Они там, коммандер. Они все время там. И пока Космический Отряд что-то с ними не сделает, они так там и будут болтаться.
— Будь я Космическим Отрядом, я бы первым делом с ними разобрался. — Почему-то сопротивление Бетаб только укрепляло его решимость.
Капитан уткнула язык в щеку и внимательно его поизучала.
— Я слышала, вы лихой истребитель. Похоже, вы твердо намерены это доказать. Как говорится, навести тут шороху.
— Так точно, мэм, — с победной ухмылкой сказал Редер. — «Камикадзе» мой позывной.
— Охотно верю, — язвительно пробормотала Бетаб. — И если с вами что-то случится, мне предлагается сообщить капитану Каверсу, что вы погибли во славу Космического Отряда. Ведь вы именно это мне предлагаете?
— Я стопроцентно гарантирую, что капитан Каверс будет способен по достоинству это оценить. — Питер привстал с сиденья и подался к ней. — Но я вовсе не собираюсь погибать, мэм. Эта миссия предельно проста, и я не вижу причины, почему она не должна пройти как по маслу.
Бетаб немного пожевала нижнюю губу, затем резко кивнула.
— Ну что ж, коммандер, раз вы так твердо настроены проверить, удастся ли вам продолжить вашу знаменитую победную серию — разумеется, мне известно про игру в «динамику», ведь это мой корабль, не так ли? — то я вам такую возможность предоставлю. Лейтон, проводите коммандера и помогите ему со скафандром. — Тут она повернулась к Редеру и протянула ему руку. — Удачи, — сказала она, обмениваясь с ним рукопожатием.
Питер был страшно горд тем фактом, что в приливе энтузиазма не сломал ей ни одного пальца.
Чистый восторг от грядущего противостояния, столкновения с опасностью, которого ему все последние месяцы недоставало не меньше утраченной руки, мигом вывел Питера на все десять десятых его боевой готовности. «Ну-ну, парень, — радостно подумал он. — Это все-таки ремонтная тележка, не «спид». Для начала пусть будут всего три десятых».
А у него за спиной капитан Бетаб словно бы в беззвучном свисте вытянула губы и потрясла сильно помятой ладонью.
Грейферная тележка хранилась в самом углу гулкого как пещера пускового бокса. Огромный бокс был рассчитан на челноки типа «поверхность-орбита», когда «Африке» приходилось доставлять грузы на планеты, не оборудованные обычными орбитальными мощностями. Резкие прожектора превращали его в ослепительную пещеру, где белые стены были исполосованы различными стыковочными принадлежностями и трубопроводами с цветной кодировкой. Сама тележка была простым универсальным механизмом без герметичной кабины. У нее были две ручки, а между ними располагался приборный щиток; Редеру она порядком напомнила виденные в далеком детстве фотографии древних мотоциклов. На внешней стороне колонки управления у нее имелся крошечный встроенный грейфер, который в неразвернутом состоянии чем-то смахивал на пупок. За колонкой находилось сиденье, с одного боку от которого имелась полка с инструментами, а с другого — лазерный сварочный аппарат. Еще ниже было шесть широких магнитных колес из мягкого пластика для езды по обширной поверхности грузового корабля. Пара небольших ракетных двигателей в самом низу, докомплектованных совсем крошечными движками корректировки в шести стратегически важных положениях, позволяла тележке перемещаться в пространстве.
