С другой стороны, были там и протесты, представленные квартирмейстером, в которых о «навязчивом перфекционизме» лейтенанта Роббинс упоминалось как о серьезной проблеме. «Эти детали были осмотрены и найдены годными к применению, — писал Ларкин. — Как производителем, так и моими людьми, каждый из которых является квалифицированным специалистом. Мелкие поверхностные недостатки не обязательно указывают на дефектность оборудования. Эти детали могут не быть красивыми, но они проходят все тесты. Я требую, чтобы второго лейтенанта Синтию Роббинс удержали от беспричинной траты времени с ущербом для ценного оборудования Содружества».
Люди порой производят совсем иное впечатление в своей переписке, и все же Редера удивил тон враждебности в рапортах Ларкина. «Странно, — подумал он. — А на вид этого парня надо совсем к стенке прижать, чтобы из него хоть какой-то протест вылетел. Впрочем, у Роббинс по этой части репутация хоть куда».
Питер вздохнул. В свое время ему довелось с несколькими гениями поработать, и он уже для себя уяснил, что такие люди редко бывают командными игроками. «Ладно, — подумал он, — очень скоро я выясню, что она за зверь».
Завернув за угол, Редер увидел, что его уже поджидает крепко сбитый мужчина с седыми волосами и шоколадной кожей. Несомненно, это был главный старшина Джомо ар-Рашид. Двадцать лет на службе Содружеству, твердая репутация и превосходный послужной список; одна благодарность кое за какую весьма хладнокровную работу с поврежденным баком реактора на штурмовом транспорте. Редер рад был иметь такого подчиненного и уже предвкушал дальнейшую с ним работу.
А вот признаков лейтенанта Роббинс не наблюдалось.
«Проклятье, — подумал Питер. — Как раз этого я хотел избежать. Теперь она изволит явиться, когда мы уже разговаривать начнем, и все это будет выглядеть как «мальчики против девочек». Неизбежно». Кроме того, его совсем не порадовал тот факт, что Роббинс решила не размениваться на пунктуальность.
— Главный старшина ар-Рашид? — с улыбкой спросил он. Старшина браво отдал честь, и Редер ему ответил.
— Так точно, сэр. Коммандер Редер?
— Я, старшина. А лейтенант Роббинс задерживается? — негромко поинтересовался он.
— Так точно, сэр. В последнее время всегда так, — траурным тоном произнес унтер-офицер.
— Из рапортов я уже так и понял. Ну что ж, — продолжил Редер, опять улыбаясь, — быть может, нам следует пойти ее поискать? Если повезет, мы там чем-то поможем.
— Так точно, сэр.
Они направились к лифту, который должен был доставить их на главную палубу, и ар-Рашид то и дело краешком глаза поглядывал на Редера.
— Вы что-то хотите сказать, старшина? — спросил Редер, глядя прямо перед собой.
Старшина помрачнел и откашлялся.
— Я хочу сказать, лейтенант Роббинс просто чудо что за инженер, — сказал он и умолк, словно желая посмотреть, как будет воспринято его замечание.
— А вот человек она не очень человечный, — закончил за него Редер. — Это я уже слышал.
Старшина прикусил нижнюю губу, пряча улыбку, но лицо его заметно просветлело.
— Лично я, сэр, думаю, что у нее есть задатки превосходного офицера. Но лейтенант кое-каких дурных привычек нахваталась. Если мы сможем как-то ее смягчить и резкие углы сгладить, в один прекрасный день она настоящим золотом окажется.
— Надеюсь, этот прекрасный день будет сегодня, старшина. Потому что начиная с этого момента лейтенанту Роббинс придется действовать так, как нужно мне. — Он сдержал улыбку, увидев, как старшина опять помрачнел. — Я вам вот что скажу, — продолжил Редер. — Вы смягчайте, действуйте пряником, а я буду действовать кнутом. Вместе у нас, быть может, что-нибудь и получится. — Тут он повернул голову и посмотрел прямо в спокойные карие глаза ар-Рашида.
— Так точно, сэр, — согласился старшина. — Это может сработать.
— Просто неслыханно! — Разгневанный голос вырвался из просторного ангара и быстро рассосался по коридорам.
— Сэр. Повторяю, я не выпущу «спид», который должным образом не проверен. Это моя работа…
— Ваша работа их ремонтировать, а затем возвращать нам, лейтенант. Вот только у вас, похоже, небольшая проблема с тем, чтобы позволять пилотам их использовать. Но они именно для этого предназначены, если вам это еще неизвестно.
— Так точно, сэр. Мне это известно. Но этот «спид»…
— Вот-вот, этот «спид». У вас всегда «этот спид», лейтенант, и меня это уже утомило. Понимаете меня, лейтенант?
«Похоже, доля Бешеного Берни у командира эскадрильи Шелдона сегодня утром преобладает, — удрученно подумал Редер, глядя, как Шелдон, почти потеряв самообладание, вплотную приблизил свою красную физиономию к бледному лицу лейтенанта Роббинс, чтобы успешнее на нее орать. — Очень хорошо, что я вовремя сюда прибыл, а то у нас на «Непобедимом» еще одни похороны бы состоялись. Похороны карьеры Шелдона. Ведь он того гляди ее о палубу хватит».
— Утро доброе, Шелдон, — непринужденно поздоровался он. — Лейтенант Роббинс. — Он кивнул им обоим, а затем взглянул на молодого пилота, который, в равной мере разъяренный, стоял у командира эскадрильи под боком.
