— С теми, про которые я уже упомянула, и еще с перепутанной электроникой. Также у нас было несколько очень странных сбоев бортовых компьютеров. И все это совершенно неожиданно. Я понимаю, что боевая нагрузка, черт возьми, даже простой полет может некоторые из этих проблем вызвать. Но весь их объем просто поразителен. — Впервые за все время она взглянула на Редера, а затем быстро отвернулась, и щеки ее запылали.
— Скажите, а «спид» Гивенса более всех прочих склонен эти проблемы испытывать? — спросил он.
— Для полной уверенности, сэр, мне нужно свои записи просмотреть. Но вообще-то — да. В определенной степени.
— Стало быть, вы проверяете его более тщательно, чем любой другой?
На мгновение Роббинс, похоже, смутилась, а затем опять стала мрачнее тучи и взяла себе несколько секунд на раздумья.
— Да, возможно, — наконец признала она.
— Тогда, быть может, вы просто чрезмерную осторожность проявили? — предположил Редер.
Роббинс замотала головой, не успел он даже договорить.
— Никак нет, сэр. Проблемы действительно были. Проверьте мои рапорты, расспросите техников, они вам все подтвердят. Я не забавы ради лейтенанта Гивенса футболила. — Она сверкнула взглядом на Питера, в ее карих глазах пылал неподдельный гнев. — Я в эти игры не играю.
«Любопытно, — подумал Редер. — А с виду она как раз из тех, кто в эти игры играет. Кто может, к примеру, намеренно повредить деталь, а потом заявить о ее дефектности. Или сказать, что чей-то «спид» требует ремонта, а потом постараться, чтобы он и впрямь его требовал». Его предшественник мало что поведал ему о Роббинс, не считая того универсального наблюдения, что она сущий гений в инженерии и полная бездарность в работе с людьми. Хотя это можно было понять — ведь до его смерти они меньше месяца вместе проработали.
«А вот если бы Окакура был все еще жив, — подумал Питер, — написал бы он о ней что-то куда более критическое?»
Что-то здесь было не так. Ларкин утверждал, что его детали хорошие; Гивенс заявлял, что его птичка может летать. Все проходило через руки лейтенанта Роббинс — и внезапно оказывалось мусором. «Если она гениально чинит, — подумал Питер, — может, она гениально и ломает?»
Небольшое приключение Редера на «Африке» наглядно продемонстрировало ему, как легко подделать повреждение. И как легко потом от этого отбояриться. Конечно, у него имелся определенный репертуар в смысле лицедейства, и Питер был убежден, что вид «мальчика-певчего» очень в этом смысле ему помог.
«А вот у малышки Синтии весь репертуар гнев и возмущение составляют, — подумал он и почти мгновенно исправился, когда выражение ее лица слегка изменилось: — Нет, она просто идеальная модель строптивой угрюмости. Хоть на выставке показывай». Редер вдруг ощутил почти непреодолимое желание свалить всю вину на эту несуразную молодую женщину. И тут же подавил это желание как недостойное. Кроме того, у Роббинс была поддержка ар-Рашида. А суждения этого человека Питер готов был уважать с того самого момента, как впервые его увидел.
— Ладно, — сказал он вслух, — нам слишком много всего надо обсудить, чтобы мы на несчастьях лейтенанта Гивенса зацикливались. Но в дальнейшем, если его «спид» снова будет задержан, необходимо, чтобы для него всегда был готов другой. Это понятно?
— Так точно, сэр, — дружно откликнулись Роббинс и старшина. Они с энтузиазмом перешли к своей непосредственной работе, но где-то в затылке у Редера тоненький голосок продолжал настаивать, что лейтенант со старшиной вполне могут быть сообщниками.
«Будь оно все проклято, — ответил Питер этому голоску, — не могу же я всех подозревать. Так я никогда до сути не доберусь. Раз уж на то пошло, остаются только два человека, которым я могу доверять — я сам и капитан. Но могу ли я доверять капитану? А, ч-черт… Лучше держись доказательств, — посоветовал он самому себе. — Если бы у меня они были».
Хотя минутку! Кое-какие доказательства у него все-таки имелись. Документы о полученных дефектных деталях. «Само собой разумеется, — подумал Питер, — документы Ларкина покажут, что все они были в порядке. А это означает, что кто-то из людей квартирмейстера, или кто-то из моих людей, или сам Джон, или еще кто-то где-то… или вообще все и везде виновны. Полная безысходность, — раздраженно вздохнул он. — У меня просто талант к сведению всего на свете на нет. И я должен быть безумно благодарен капитану Каверсу за предоставленную возможность это выяснить».
— Сэр? — неуверенно спросил ар-Рашид.
— Прошу прощения, старшина, я в серых клетках заблудился. — Он постучал себя пальцем по голове. — Как нас уверяет лейтенант Ларкин, получаемые им детали в порядке. Но за то время, что проходит с того момента, как они из его рук попадают в наши, они почему-то становятся дефектными. Есть какие-то мысли на этот счет? — Редер перевел взгляд с ар-Рашида на Роббинс.
