— Пожалуй, — сказал Сьярхир, — такое зрелище стоит даже проигранного пари!
На следующее утро адмирал Эйнар Греттирсон вошел в залу заседаний следственной комиссии с таким видом, будто он всю ночь употреблял исключительно уксусную эссенцию.
«Или просто сам себя изводил, — с кривой усмешкой подумал Редер. — Что сводится к одному и тому же».
Адмирал сидел молча, руки его были сложены перед собой, точно он молился так неистово, как никогда в жизни не сражался.
Немая сцена тянулась до тех пор, пока кто-то из членов комиссии не принялся беспокойно ерзать. Голова Греттирсона медленно поднялась. Бледные борозды пролегли от тонкого носа до опущенных уголков рта; ледяные глаза вспыхнули холодным огнем Тонкие губы адмирала на мгновение изогнулись, а затем лицо его опять застыло как камень.
— Касательно поведения капитана и команды «Неустрашимого», — с холодной горечью произнес он, — комиссия обнаруживает, что их действия находились в полном соответствии с высочайшими традициями воинской службы. Комиссия постановляет, что об этом должны быть сделаны соответствующие отметки в личных делах каждого из них.
— Касательно поведения коммандера Питера Эрнста Редера… — Тут Греттирсон умолк, как будто ему было мучительно тяжело выдавливать из себя слова. Затем он перевел дыхание и продолжил. — Ввиду служебной необходимости настоящая комиссия откладывает свое заседание на неопределенный срок… и в будущем вновь соберется для обсуждения данного вопроса.
Тут адмирал грохнул молотком по латунной тарелке, вскочил из кресла и вылетел из залы суда раньше, чем кто-то успел должным образом отреагировать.
Неловкость, смешанная с равной долей удовлетворения, охватила собравшихся. Все они сумбурно поднялись по отбытии адмирала и в неуверенности остались стоять.
«Он этого добился, видит Бог! — с удивлением и облегчением подумал Питер. — Ему это удалось!»
Наконец вице-адмирал Пола Андерсон подалась вперед и сказала:
— Хочу адресовать мои личные поздравления капитану и команде «Неустрашимого». Отличная работа, дамы и господа!
— Правильно, присоединяемся, — высказались остальные члены комиссии, улыбаясь и постукивая своими академическими кольцами по столу в знак одобрения.
— В заседании настоящей следственной комиссии объявляется перерыв, — объявила вице-адмирал и еще раз стукнула молотком. Затем она с улыбкой повела своих коллег к выходу из залы.
У самой двери Скарагоглу обернулся и с коварной улыбкой на смуглом лице погрозил пальцем Редеру.
— Через двадцать минут у меня в кабинете, — изрек он и последовал за остальными.
Каверс тут же крутанул головой, бросая огненный взор на коммандера.
«У него все получилось, — радостно думал Редер, стараясь делать невинное лицо. Затем сердце его вдруг упало. — И теперь я у него в долгу», — подумал он, размышляя о том, каково ему будет теперь, когда он вручил свою карьеру одному из самых безжалостных людей во вселенной. Пожалуй, это было все равно что продать душу дьяволу. Не зря же генерала Скарагоглу называли Пауком…
Каверс подошел к Редеру.
— Жду вас в моем кабинете в восемнадцать ноль-ноль, коммандер. Так у вас будет масса времени закончить ваши дела с Пау… гм, с генералом.
— Есть, сэр, — откликнулся Редер и отдал честь. Капитан внимательно на него посмотрел и покачал головой. Жест был немного отцовский. «Из-за него я себя чувствую маленьким мальчиком на ковре», — подумал Питер. Затем Каверс откозырял в ответ и вышел из залы, оставляя Редера в тревоге за оба назначенных ему свидания.
Летать на «спиде» было совсем другое дело, чем на «психе». Пилот почти лежал на спине, пальцы его были размещены в лунках, оборудованных чувствительными датчиками, которые откликались на малейшее движение. Именно легкие движения пальцев умелого пилота заставляли машину выполнять всю головокружительную акробатику, а механизм визуального слежения, встроенный в лицевую пластину и сориентированный на положение глазных яблок, с убийственной точностью стрелял из мощных орудий.
Лицевой щиток также обеспечивал пилоту сто восемьдесят градусов разворота звездного поля, равно как и лобовой дисплей, который накладывался на общий обзор. Несколько раз моргнув, пилот мог довести объект до максимального увеличения. На тех скоростях, которые развивала боевая машина, с теми расстояниями, которые она покрывала, такая система оказывалась весьма полезна.
Сара Джеймс моргнула, снова доводя астероид, который она заприметила, до обычного размера. Кувыркаясь, астероид поблескивал — потому она в первую очередь его для себя и выделила. Ее заданием было рутинное сопровождение торгового конвоя, и Сара всеми силами старалась развеять тоску.
Хотя не так давно сопровождение конвоев не было таким уж рутинным занятием. Особенно в непосредственной близости от прыжковой точки. И все же ситуация заметно улучшилась, когда торговые суда начали оснащать настоящими орудиями и тренированными расчетами для их обслуживания. С тех пор ряды пиратов заметно поредели.
