— Ну ладно, — небрежно-наигранным тоном произнесла Сара. — Так что же вас все-таки в лагерь «Склеим тебя из кусочков» привело?
— Не что, а кто. Ваш доктор, Пьянка. Она хотела со мной побеседовать — предположительно насчет вас. Но если только вы об этом проговоритесь…
Сара усмехнулась.
— Очень рада видеть вас, Питер. Позвольте, я вам окрестности покажу.
Питер огляделся, и вид у него при этом сделался слегка вороватый.
— Гм… Вообще-то славная Пьянка хотела пообщаться со мной, прежде чем я с вами увижусь, — сказал он. — Быть может, нам удалось бы забраться в какое-то уединенное местечко, где вы смогли бы поделиться со мной вашими познаниями в психиатрии?
— А почему бы не прямо здесь? — Сара села на траву и вытянула длинные, загорелые ноги.
Питер хорошенько осмотрелся. Они находились на небольшом изгибе тропы, густо окруженном листвой. Вокруг никого не было заметно; не слышалось также никаких звуков от тех, кто все-таки мог оказаться поблизости. Тогда Питер последовал примеру Сары, и они какое-то время сидели в тишине, пока он не стал ощущать неловкость.
— Здесь очень красиво, — сказал наконец Редер.
— Угу. — Сара отбросила назад длинные рыжеватые волосы и закрыла глаза, позволяя ветерку ласкать ее лицо. — Да, и впрямь красиво. Хотела бы я здесь когда-нибудь отпуск провести. — Тут она взглянула на Питера. — Но прямо сейчас я бы страшно хотела отсюда уехать.
— Пьянка несогласна?
— Да, она несогласна. — Сара поморщилась и покачала головой. — Если честно, я не понимаю, что она еще может для меня сделать. Я хочу работать, хочу вносить свой вклад в общее дело. Я всегда была такой, но Пьянка думает, что это что-то вроде комплекса вины. Я стараюсь признать, что в этом есть хоть малая доля правды, но пока что не очень получается. И я совершенно не понимаю, каким образом кому-то, и мне в особенности, может стать легче от того, что я буду здесь томиться от скуки, лишенная возможности применить свои навыки? Ведь ничего, кроме досады, мне это принести не может. Я знаю, что была бы полезна на «Непобедимом», и чертовски уверена, что не хочу терять свое место на этом корабле. — Она повернулась к Редеру. — Как думаете, сможете вы мне помочь?
— Ну, вообще-то я собирался сказать, что вы были дикой нимфоманкой, и что лишь посредством шантажа и взяток вам удалось не допустить внесения этих черт характера в ваше личное дело. Хотя, как я догадываюсь, я с таким же успехом мог бы сказать правду.
Сара ущипнула его за руку, затем рассмеялась.
— Насильственные тенденции и беспричинный смех, — заметил Питер. — Интересно, что бы об этом ваша славная Пьянка сказала?
Рот Сары от расстройства округлился, глаза погасли, и она беспомощно охнула.
— Вот те на. — Редер нахмурился. — А вы здесь и впрямь раскисли. Что, разве не так?
Ее плечи поникли, затем молодая женщина развела руками.
— Просто все так субъективно, — пробормотала Сара, явно находясь на грани отчаяния. — Пока Пьянка меня не выпишет, ничего хорошего со мной в «Стиксе» не будет — независимо оттого, что я по этому поводу чувствую. А если по правде, мне кажется, она меня специально тут маринует. — Откинувшись на траву, она проворчала: — Вам ведь известно, что она одна из владельцев этого заведения. Кто знает, быть может, она старается поплотнее его забить, чтобы правительство ей больше платило.
— Она упоминала о том, что правительство платит чертовски щедрую ренту.
— Правительство также отстегивает дьявольски славную монету за каждого пациента, — заметила Сара. Затем она снова села и стала размахивать руками, словно стараясь стереть только что сказанное. — Нет-нет! Пьянка — отличный врач! Она по-настоящему мне здесь помогала, и я ей очень благодарна. Просто мне кажется, что она держит меня здесь немного дольше, чем нужно, только и всего.
— Ладно, я сделаю, что смогу, — пообещал Редер.
Сара улыбнулась, и теперь ее глаза потеплели.
— Я в этом не сомневалась.
В этот самый момент живот Редера громко дал знать о себе, и они оба расхохотались.
— Давайте я провожу вас в ресторан, — предложила Сара, вставая и отряхивая шорты. — Это именно ресторан. Он слишком шикарный, чтобы его можно было просто столовой назвать.
Невысокая и смуглая, доктор Регина Пьянка создавала вокруг себя ауру квалифицированного благоразумия. Седина в ее волосах давала ей что-то в районе шестидесяти — ранний средний возраст по меркам Содружества, — а морщинки вокруг глаз указывали на чувство юмора и смешливость. Пьянка молча взирала на Редера; ее прямой и пристальный взгляд словно бы поощрял его к разговору-
Они уже поговорили немало — о нем самом, о Саре и о «Непобедимом».
Под конец докторша сказала:
— Что же, мне очевидно, что с капитан-лейтенантом вы уже переговорили. Очень жаль, что вы не дали мне возможности заблаговременно поговорить с вами. Впрочем, очевидно, что никакого вреда здесь нанесено не было. — Она одарила его нежной улыбкой. — И в равной мере очевидно, что она очень много для вас значит. В личном плане.
— Она превосходный офицер, — отчеканил Редер.
