В единственной комнате не то что бы откровенно воняло, а так – самую чуточку попахивало. Андроид, слава Крокодильим Богам, в помещении находился совсем недолго. Хорошо еще, что ночью я из травмата так удачно расколотил оконце хибары. Дверь мы оставили приоткрытой и со скознячком запашок почти не чувствовался. Что интересно, Данилыч и Костолом вообще на запах не реагировали. Степан Данилыч, видимо, по причине полупьяного состояния. А Костолому вообще к вони не привыкать: все прекрасно знают, какую иной раз тухлятину подают в заведениях быстрого питания. (У некоторых этносов специфицический душок в подобных заведениях даже считается признаком хорошего тона. Воняет – значит, готовят из натуральных продуктов, а не из синтет-манны или еще какого химического говна.)
Пока назначенный кашеваром Костолом докладывал господину лейтенанту об успехах в деле приготовления завтрака, я успел осмотреть жилье нашего камрада. Надо сказать, жил Данилыч довольно скромно, можно сказать – по-спартански. Койка в дальнему углу, помянутый платяной шкаф, слева от входа – кухонный уголок, оборудованный компактной газовой плиткой. Обычная печь для отопления хибары тоже имелась. Но по причине теплого времени года вряд ли использовалась. На ее плите покоилась громоздкая конструкция непонятного предназначения, укрытая металлическим кожухом со множеством дырочек. Промежуток между железякой и печью был затянут густой паутиной. Мохнатый хозяин паутины находился тут же: упаковывал в кокон жирного мотылька, по неосторожности вляпавшегося в тенета. "Эх, паучок-паучок, жить тебе тут лишь до первых холодов, – подумал я. – А потом Данилыч намотает твои ловчие сети на веник – и все, кабзда тебе." Но тут же я поймал себя на мысли, что ни поленницы, ни угольного сарайчика во дворе нет. Впрочем, Степан Данилыч мог подвозить топливо для печи по мере возможности из города. У любой помойки остановись – хоть что-то из мебели или деревянной тары всегда найдешь…
Стену напротив "кухни" занимала со знанием дела расставленная на стеллаже коллекция пустых бутылок из под алкоголя. Ну, кто бы сомневался… Кстати, разнообразной формы бутылки с красочными этикетками очень недурственно смотрелись на фоне остального сиротского скарба. М-да, коллекция, несомненно, ощутимо скрашивала суровое житие отшельника. Причем в свое время не только эстетически, судя по отсутствию в бутылках напитков как таковых.
Тому, что в доме почти не было бытовой техники, я особо не удивился. "Черный клык" не благоприятствовал процветанию всяких там компов-телевизоров. Да и солчнечные батареи на крыше хибары вам не Саяно-Шушенская ГЭС. Но как жить без холодильника? Вечно жрать быструю лапшу и пить теплую водку? Фу-у… Впрочем, Данилыч мог идти по стопам пиратов Карибского моря – глушить ром в любую жару по поводу и без повода…
Больше ничего достойного упоминания в жилище нашего камрада не было. Разве что на полу валялось где-то с полторы дюжины разнообразных безликих коробок, вероятно, раскиданных господином лейтенантом во время обыска.
Полицейский милостиво разрешил нам с Костоломом снять стресс фирменной бормотухой хозяина, флягу которой фастфудовец обнаружил в платяном шкафу. Обычно прижимистый Степан Данилыч не возражал: здешний лендлорд, пока мы исследовали катакомбы под его замком c целью изъятия сокровищ злого волшебника Черепа, успел, к нашему счастью, "накушаться" до нужной кондиции. Как я уже не раз говорил, Данилыч трезвый – угрюмый, агрессивный мужчина. Человеконенавистник – клейма ставить негде. А пьяненький – совсем другое дело. Нет, он не становился добрее кота Леопольда. Однако хамил поумеренней и готов был идти хоть на какие-то компромиссы. Хм…Подобным закидоном, кажется, страдал небезызвестный Карабас-Барабас. С той разницей, что брутальный владелец кукольного театра становился добрей, когда чихал, а не менее брутальный Степан Данилыч – когда бухал.
Костолом от завтрака отказался: не обнаружив на хуторе своей закусочной на колесах, он несколько пал духом, отчего, видимо, потерял аппетит. Хоть и старался выглядеть как мачо. Не чокаясь, помянул "моцык-кормилец" парой стаканов бурды и угрюмо сидел за столом, непонятно о чем думая.
А Данилыч между тем по праву хозяина без тоста приголубил очередной стакан бормотухи.
"Такими темпами мужик через полчаса будет в муку и опять пойдет баиньки, – с досадой подумал я. – Так что хрен мы услышим удивительную историю про то, как у него в доме завелась Голова без тела, но зато владеющая невиданным доселе чудом – андроидом в человеческой одежде."
Господин лейтенант, похоже, мыслил аналогично. Ему, разумеется, не терпелось поскорей допросить Данилыча без посторонних мохнатых ушей. С нескрываемым раздражением Антон Петрович посмотрел сначала на Данилыча, потом – на Костолома, и наконец, что-то решив, произнес, обращаясь к фастфудовцу:
