Втянувшись, наконец, большей частью тела в карантинный отсек – примерно, двадцатью метрами – Чужой остановился. Предстал, так сказать, во всей красе на обозрение почтенной зверопублике.
Я бы не сказал, что гость выглядел чересчур пугающе. Негуманоид cмотрелся, скорее, гротескно: этакий сплав до боли знакомого и абсолютно чужеродного. На закругленном торце "колбасы" хорошо просматривался барельеф человеческого лица, что как-то не вписывалось в стереотипы. Согласитесь, оскаленная пасть с многочисленными рядами зубов произвела бы на зрителей куда более серьезное впечатление. На змеином теле пришельца так вообще глазу не за что было зацепиться. Сплошь и рядом гладкая белая кожа. Никаких тебе рогов, шипов, гребней и прочего трэша. Колбаса колбасой, одним словом…
Тем временем негуманоид, замерев уже находящимися в помещение фрагментами тела, втянул оставшийся за шлюзом остаток. Хвост, так сказать. И обмотанного этим самым хвостом за ноги зообандита в костюме ежа…
Понятно, что Стрекоза благоразумно оставила снаружи часового – контролировать тоннель. Непонятно, как чертов ежик просохатил прибытие здоровенной самоходной "колбасы". Такой же, наверное, раздолбай, как и его товарищи – лев с тигром.
Следом за колбасой с прицепом через шлюз проскользнул второй из припозднившихся гостей. Этот, слава Крокодильим Богам, выглядел совершенно обычно: хомо сапиенс среднего роста в повидавшем жизнь (там и сям пятна грязи, драный рукав) лабораторном защитном костюме. Капюшон опущен на глаза, на морде – такой же противогаз, как у контрабандистов. Неряшливый человек, будто новогодняя елка, был обвешан множеством всевозможных форм бутылочками и пузырьками. Эпатажно, странно, но надеюсь, не смертельно: на пояс шахида вроде не похоже.
За рассматриванием ханыги в защитном костюме я пропустил момент, когда Чужой начал трансформироваться. Удобная для передвижения по тоннелю форма змеи в довольно просторном помещении с высокими потолками перестала быть актуальной. И удивительному ксеноорганизму не пришло на ум ничего лучше, чем пойти по проторенному пути многих цивилизаций – эволюционировать в нечто человекообразное. Десять секунд – и "колбаса" перевоплотилась в здоровенное – метров 4-5 в высоту – подобие хомо сапиенса, очень похожее на Зефирного Моряка. Если кто не в теме – это такое кондитерское изделие понятно из чего в виде смешного человечка в бескозырке и матросском воротничке. Правда, у данного матросика вышеперечисленных атрибутов морской формы не наблюдалось. Но руки и ноги, будто сделанные из нанизанных на нить белых шаров выглядели один в один. Да и лицо у Моряка имелось в наличии: без изменений перекочевало с торца "колбасы" на приплюснутую башку.
И лицо было определенно мне знакомо. В чем я мог поклясться любой из многочисленных клятв, используемых хомо сапиенсами. Как-то: щелкнуть ногтем по зубу, присягнуть на Библии или расписаться кровью. Я пригляделся к роже повнимательней и обнаружил что левый глаз Чужого почему-то закрыт. Зато правый, вполне человеческих пропорций зловеще-черного цвета глаз отдувался за двоих. Чуть из орбиты не выпрыгивал, то зыркая во все стороны, то оценивая новый дизайн собственного тела.
"Не много ли одноглазых тут собралось? Как на пиратской шхуне, честное слово", – подумал я, подспудно ожидая от странного совпадения какой-нибудь каверзы.
Между тем плененный в тоннеле бедолага-ежик после метаморфозы пришельца так и лежал на полу, придавленный пухлой левой ногой Зефирного Моряка. Лежал себе тихонечко бутафорскими иголками вверх, не подавая признаков жизни. Зообандиты же до выяснения силы и намерений аморфного противника бросаться на выручку товарища не спешили. Да и вообще своего присутствия не афишировали. Что, в принципе, было разумно.
В свете положенного на пол Винни-Пыхом фонаря было хорошо видно, что рукав матроски гостя безобразно изгажен. Заметил это и Зефирный Моряк. Видимо, в бытность свою гигантским питоном Чужой, пресмыкаясь по полу, вляпался в лужу пакостной темной слизи. Огромное пятно на белоснежной шкуре не могло не расстроить великана. Обиженно надув толстые обезьяньи губищи, он совершенно по-человечески покачал гротескной башкой. Попровал оттереть пятно толстыми, как сардельки, пальцами. Но лишь усугубил: размазал грязь, да впридачу руку испачкал.
Зефирный Моряк сердито запыхтел, осмотрелся еще раз по сторонам, наверное, выискивая, чем можно вывести пятно. На секунду его взгляд остановился на компаньоне. Но защитный костюм напарника чистотой не блистал и потому на роль губки абсолютно не годился. Не то ходить бы мужику по кораблю Чужих в труселях. Пришелец, кто бы он ни был, кажется, относился к личной гигиене с должным пиететом. А силенок, чтобы отнять у тщедушного чела комбез гигантскому ксеноморфу, уж поверьте, хватило бы.
