В доказательство чего Эйнштейн потряс одной из склянок, наполненной, видимо, не очень полезной для здоровья Чужого жидкостью и добавил:
– Короче, я условия сделки честно выполнил. Маляву от кореша передал, из цистерны тебя, как того джинна из бутылки выпустил, до места с комфортом доставил. Так что гони обещанное…
Соль-аррис кивком выразил согласие выполнить требования наглого спутника. Но тоже, не будь дурак, и для себя взамен кое-что потребовал:
– Эйнштейн-арро в наиближайший промежуток времени получить кристаллы Драккса в оговоренном количестве. Однако у Соль-арриса взаимно есть пожелание: булькни на палец для поправки здоровья, будь человекообразным…
"Опять жаргон алконавтский! – удрученно подумал я. – Ну точно Зефирный Морячок по дороге этим бомжом, Парфюмером, подзакусил…"
– Нет, сначала дружка твоего дождемся. Пусть запись отдаст, тогда и здоровье поправишь. А сейчас тебе налей – опять в сопли будешь, или выеживаться начнешь. Гони кристаллы, короче, – не терпящим возражения тоном сказал Эйнштейн.
С воистину человеческим тяжким вздохом Зефирный Моряк проткнул сосисочными пальцами дыру у себя в бочине. Немного покопавшись, достал из что-то у себя из живота, как из кармана, и протянул на раскрытой пухлой ладони замершему в ожидании Эйнштейну. В свете Винни-Пыхского фонарика причудливо засверкали помянутые кристаллы Драккса. Завораживающее зрелище, должен признать. Небось и цена на эти загадочные камешки баснословная. Ибо такой пройдоха как Эйнштейн вряд ли бы стал работать за горсть стразов Сваровски. И уж, наверное, он мог определить, настоящие это брюлики, или инопланетный монстр ему туфту впаривает.
Эйнштейн велел Моряку ссыпать камешки в предусмотрительно заготовленный пакет. Потом уже сам выудил из пакета несколько кристалликов на проверку. Всяко-разно поочередно покрутил образцы в пальцах перед окулярами противогаза. И вроде бы остался доволен результатами экспресс-исследования – удовлетворенно кивнул и прибрал пакет с драгоценностями за пазуху. А вслух уже чуть доброжелательнее сказал:
– Ладно, Сол, ты честно рассчитался… За это тебе бонус от дядюшки Эйнштейна: лови, сирота, "чекушку". Полечись, убогий…
После этих слов добрый "дядюшка Эйнштейн" кинул в трясущуюся от предвкушения ладонь монстра неприметную скляночку.
Так называемая "чекушка", как была – нераспечатанная, в мгновение ока была переправлена страждущим Морячком в пасть. Вместо закуси гигант по старинному русскому обычаю занюхал "дриньк" белоснежным рукавом матроски. Еще несколько секунд – и точная копия рожи бродяги Парфюмера закатила оба глаза – как свой, так и одолженный у Головы – в неземном блаженстве. Ага, торкнуло, значится…
Но чтобы такому гиганту захорошело с одной "чекушки"? Даже если Зефирный Моряк привык поправлять здоровье медицинским спиртом, все равно доза ни о чем. Для него ведро – как человеку граненый стакан. А в данном случае – как пипеткой под язык капнул. Впрочем, может у его расы метаболизм такой.
– Ну что, Сол, чувствуешь прилив сил, веселье, кайф и прочую эйфорию? Если можно назвать так колебания десятка-другого молекулярных цепочек в твоих необъятных полужидких телесах, – с сарказмом, без помех пробившимся даже через искажатель голоса, спросил Эйнштейн.
– По ништяку закинуться чудесной смесью жидкости этиловой с водой всерастворяющей, – блаженно прогудел в ответ Зефирный Моряк.
– Тогда топай в пучину мрака, – Эйнштейн мотнул башкой в сторону ниш, – обездвижь, не причиняя вреда, и принеси сюда всех людей, кого сможешь найти. Уверен, твой землячок, который должен мне вернуть одну вещь, где-то там. Скорее всего, он захвачен дружками твоей одежной щетки – этого вот слабонервного ежика. Действуй, короче, а я тебя здесь, у выхода, подожду…
Аморфный гигант, узнав, что его закадычный друг, Косшанни-арро, томится в плену, взревел:
– У-у-а! Да я за кореша этих "петухов" враз ушатаю! Всех перемещу в пространстве ниже пристенной планки!
Будь на в тот момент на Зефирном Моряке тельняшка, он непременно порвал бы ее. Впрочем, сцена и так получилась эффектной. Особенно финал: распаленный гневом, матрос с испитой рожей начал в буквальном смысле слова "таять". Но не растекся, как блинная жижа по сковороде, а почти мгновенно обрел новою форму. На этот раз Чужой преобразился в огромного белого паука. Вполне себе обычный земной паук получился: восемь ног, головогрудь, полупрозрачное брюшко. Что интересно – личину бомжа Парфюмера трансформация не затронула. Гнусное мурло, как заколдованное, без малейших изменений переместилось на паучью голову. Разве что "украсилось" мощными хелицерами.
Щелкая жвалами, чудовище молча рвануло в темноту спасать товарища.
ГЛАВА 15. Зефирный Моряк ищет старого друга.
