– Человек, ты победил. Это значит, наш час пробил. В безграничной вечности я отыскала, я повстречала того, кто предназначен был мне ещё до рождения. Это именно ты, а не тот, кого ты заменил, и от которого к тебе перешло сияние Света… И вновь Звезда указует, что Жрице предначертан мужчина иного племени, и я понимаю теперь, что почувствовала та, которой было ЭТО указано первой, и которая первой презрела канон, жесточайше поплатившись за это… Я тоже женщина. Не только знамя, символ, не только воплощение Силы. И я хочу быть с тем, кого люблю. Но я некогда пришла в этот мир из чрева Той, Что Грезит, и зачал меня тот, кто был предначертан ещё до её рождения моей матери, поневоле заменившей ту, что презрела канон… Я не знаю, что со мной будет за подобное же презрение, но верю, что поступаю правильно. Поэтому говорю тебе, мой суженый, древние как наш мир слова… Вот они:
И дабы извечный Род мой не прервался и дабы всегда была Та, Что Грезит, связующая Сны и Явь… ИДЁМ.
– Идём, Ойа, – назвал я её по имени. Впервые. И понял, что даже если бы знал имя раньше, до этого мгновения не смог бы её называть по имени. Что-то, наверное, и вправду есть в этих сказочных предрассудках: в Истинных Именах обладающих Силой сокрыто некое Знание, и прежде срока произносить их нельзя. Строжайше запрещено.
С языка роальдов её имя переводится так:
Светящаяся.
С трудом поднявшись на ноги, я направился к ходу. На этот раз совершенно точно зная, куда приведёт меня очередное путешествие через непостижимый и таинственный Излом.
В просторную королевскую спальню.
…меня и Кэпа Йо стражники силком уволакивают из красного зала, когда начался дурдом, неожиданно устроенный яйцеголовым хлюпиком Перебором. Кто бы мог подумать!
Мы отбиваемся свирепо, руками, ногами и головами, страстно желая помочь одному из членов Экипажа («Прости, Человек, я о тебе подумал плохое, а ты оказался засланным в тыл врага диверсантом!!!»), но красногвардейцы тоже не пальцем деланные. Массой нас задавив, скручивают и утаскивают.
«Только не обратно в тюрму! – думаю с ужасом, пока нас тащат по какой-то галерее. – Сдохну ведь от удушья безвыходности…»
Ясный пень – обратно в неё самую. Мне с моей удачей-извращенкой – путь предопределён, а как же. Сижу в одиночке на сей раз, дхорр подери! Кэпа Йо и меня разделили, ослабили. Боятся, гады краснопузые, что снова шороху наведём. Не знаю, сколько времени прошло, но наверное, немало. Больше суток наверняка. Совершенно потерял ощущение времени. Не удивлюсь, если обнаружится, что год миновал. Если доживу до обнаружения этого самого… что весьма проблематично.
– На, чел, жри. Да смотри не подавись народным куском, грязный реставрат, – говорит вертухай, ставящий у входа контейнер-термос. Когда они приносят кормёжку, то заслоняют люк целой толпой, чтобы я не убежал, не дай-то дхорр. Амулеты всякие выставляют, бормочут заклинания, охранные пассы выделывают. Будто я собственной персоной дхорр какой-нибудь, а не всего лишь «грязный чел». Аж воздух сгущается, чернеет и дрожит от сумасшедшей концентрации магической энергии. Самый смелый делает шаг и ставит термос.
Борясь со страхом, вымещает злобу на мне… Уроды. Слабого унизить – это каждый мудак может. Именно мудаки и обожают унижать. Я же и встаю-то с трудом, куда мне бегать… Да-а, не думал, что дела мои настолько плохи. Далековато меня засунула к дхорру в задницу моя особая форма клаустрофобии, боязнь ограничения свободы выхода. Серьёзная психическая хвороба, оказывается.
Серьёзнее, чем я предполагал. Самое гнусное, что я не могу спать. Вырубаюсь, конечно, но это не сон, а какая-то… временная смерть, что ли. Во всяком случае, нечто смертеподобное. С Номи там я не встречаюсь. Но пока ещё – настырно возвращаюсь, обратно в явь. Явь тюрмы, которая для меня кошмарнее самого скрученного кошмарного сна.
Зато мутотень спит, похоже, на полный вперёд, и в ус не дует. Не колышет её факт, что я тут подыхаю. И Фея опять пропала… Странная она. Вроде помогает изо всех сил, а когда нужна позарез, бац, и исчезает… Неясно, кто она вообще такая.
Ревмаги сваливают, закупорив меня в моей крохотной каморке, спецодиночке номер Шесть (простое совпадение или издевательская ухмылка судьбы?). Ползу на локтях, поближе к контейнеру. Аппетита, ясный пень, никакого, но сдаваться без боя я не намерен. Бой – это только на вражеском спаме «мальчик» значит, а на ридний мови – состояние души каждого Эго, не желающего сдаваться на милость Социо.
Пожрал. Не подавился. «Кто б тут трындел про кусок, оторванный у народа! – мысленно комментирую. – Нашли тоже паныча, гниды псевдодемократические. На себя посмотрите, слуги народные. Рожи лоснятся.»
Ползу в свой угол. Ложусь на спину и закрываю глаза. Даст Выр, засну вдруг…
